Вы достали меня. Для чего, на хрена
Вы достали меня, достали меня?!
Я простой человек, я плевал на вас всех.
Я лишь знаю одно – мир дерьмо там, где бред.
Чтобы это понять, вам не хватит мозгов.
Чтоб понять запретить – не срубить всех голов.
Я же понял всё это без лишних слов.
И скажу не тая – вы достали меня.
Вы достали меня своей тупостью рож,
Острой сталью в глазах, жопой в креслах из кож,
И душою ягнёнка с окладами льва,
И любовью удава достали меня.
Вы достали меня. Зачем нужен вам я?!
Я в глаза ваши брошу свою ноту «ля».
Вы протёрли штаны за спасенье страны.
И пошли по пути от узды в хомуты.
Вы достали меня, но вы просто козлы.
Я не видел нигде таких «умных», как вы.
Умудриться из грязи ваять храм мечты.
Вы – зола от огня, но достали меня.
Вы достали меня своей гибкостью рук,
Параличностью ног, задовёрткостью сук.
В вас вонючесть идей и плавучесть дерьма.
Вот всем этим своим вы достали меня.
Вы достали меня. Вы кричали в народ:
«Подтянись, поплывём», - для себя найдя брод.
Вы из тех, кто орёт всю войну: «На Берлин!»
И с подругой идёт воевать средь перин.
И не стыдно же вам набиваться в отцы?
Портить видом своим пейзаж красоты?
Подставные борцы, экс- и лже-мудрецы,
Мастера домино и герои в кино.
Вы достали меня всем, чем можно достать.
Что ещё, эпилогом, могу вам сказать.
А скажу вам ещё – вы ничто из ничто.
Вы достали уже не меня одного.
СУХАРИК (
ВЗРОСЛАЯ
МУЛЬТИПЛИКАЦИОННАЯ
)
По дороге с облаками
Я иду как мишка гамми.
Колобком качусь неброским –
Ёжик маленького роста.
Хоть и сильный, всё же – лёгкий.
И махорка бьётся в лёгких,
Рвётся кашлем не простудным.
Трудный вырос я такой.
Я любил мультфильм про Бремен,
Я им был почти беремен:
«Ничего прекрасней нету,
Чем бродить по белу свету…»
Побродил. Мне выпал бремень –
Сдать свой шарф, шнурки и ремень,
И идти бродить по свету
С карамелькой за щекой.
Жалкие глупые люди
В окнах уснувших домов,
То хвалят кого-то, то судят –
Судьи страны дураков.
Страны (пофигизма) большого,
Алкоголизма до риз.
Где «Поле Чудес» - только шоу:
- Наташа, внесите приз,
Зажгите в глазах удачу,
Развейте тоску и хмель.
С получки осталась заначка,
А значит ещё не мель.
У кухонных плит хозяйки
Мечтают свалиться в постель,
Чтоб рядом не муж в грязной майке,
А статный киношный кобель.
И снова текут разговоры:
- А дочка соседская – блядь.
Папаша – олень длиннорогий.
Ведь стерва последняя – мать.
В соседней квартире то же:
- А сын у Петровны – дебил.
Весь в Ваську – не вышел рожей.
И возле подъезда курил.
Плывут серою массою будни,
А праздников ждут всей семьёй…
- Петровна, яичка не будет?
- Василий, пойдём по одной!
- Соседушка, будет конечно!
- Сосед, я с тобой завсегда!
- Сыночек у Вас расчудесный!
- Дочурка у Вас хороша!
И снова спускается вечер,
И вновь, распустив языки,
Бездарные глупые речи
О мире и о любви:
- Вчера вновь поймали маньяка…
- А НАТО хранит НЛО…
- Театр – это место разврата,
Искусство – сплошное дерьмо…
В стирке, уборке, готовке
Просвета не видно ни зги.
- Ты, дочка, сегодня не долго.
- Сынуля, пораньше прейди.
Ах, как это смотрится мило
(Словами и не передать) –
Рядом с соседским дебилом
Соседская
девочка –
блядь.
Новый день настаёт, как положено, в срок.
Для меня же на два часа раньше.
Я усталый пророк, я замёрз и промок,
Я не ел со вчерашнего ланча.
Я каманча. Ату!!! Где мой вождь Маниту?!
Вини Пух с Пятачком корчат рожи.
Я не верю отцу, я в тоске по свинцу
И наверно свихнусь я от дрожи.
Всё дороже не спать. Проза – (так) твою мать,
А стихи по дрова разбежались.
Можно, впрочем, марать руки, а не тетрадь.
Только крысы вот рано собрались.
Рассмеялись, глядят, мол – умом не богат,
Сам себя, мол, загонит в могилу.
Но ребята для брата бродячих собак
Тоже есть на земле перспектива.
А для мыла петлю – не хочу, не люблю.
Я люблю слишком много, чтоб плакать.
А за тех, кто в Раю, я раздам по рублю,
Как пойду на Вселенскую Паперть.
Скатерть, яства и плоть, ту, что можно всполоть,
Я отдам, там, где раки зимуют.
Что ещё отколоть?! Может, план запороть,
Посмотреть, как они не кайфуют.
И дрейфуют мозги, в них не видно не зги –
Вьюга, хлопья тоски в три куплета.
А вообще, эти лязги не больше лузги.
Это
просто
закончилось
лето.
Как хочется делать то,
что хочется.
А не то, что надо
и надо кому-то.
Как хочется взять,
выйти на площадь
Сказать,
но всё также молчу почему-то.
Как хочется бублики сеять на рынке.
Да так,
чтоб улыбка была в три обхвата.
Шучу я, конечно,
а если серьёзно –
Охота чего-то такого, ребята.
Как хочется бегать!
Как хочется прыгать!!!
При том не гордится своим ревматизмом.
А тут приходиться
тупо
следовать
(По Оруэллу точно)
основам скотизма.
А все окружённые
и окружающие
Глядят вызывающе: «Старый дурак».
Какой я вам старый? –
я вам не товарищ.
А если дурак,
то пусть будет и так.
Как хочется,
чтобы хотелось подольше,
Хотелось побольше и всякого разного.
И даже в поэзии кинуться в вольность,
Ломая величие однообразного.
Тонуть в безобразии,
а в разрушении
Взрастить созидательный корень агрессии.
Да выполнить миссию:
сбросить сомнения
К приходу Мессии, к Великому Месиву.
Как хочется делать всё то,
что хочется.
Но эта мечта никому не под силу.
А главное –
чтоб хорошо уживались
Всё, что ещё будет и, что уже было.
Без
сожалений…
Горе от ума… Но горе – не сума.
И в кармане пусто, пусто у меня.
И протёрт до дыр мой красивый мир.
И стоит на страже чуткий конвоир –
Мой спесивый нрав. Если я не прав,
Тот, кто прав – возьми меня, да и поправ.
Только правых нет, в ответ на пистолет –
Скажешь, что и в белом белого-то нет.
Лето и зима, осень и весна –
Четыре время года, а жизнь всегда одна:
Чёрная, как смоль, вредная, как моль,
Словно соль на кровь, да в лоб горох-фасоль.
Си, фа, соль, ля, ля – песенка моя.
Четыре ноты мимо, одна не для меня.
Русские поля, милая земля –
Деревья на гробы, да в зенки тополя.
А моя любовь – четыре раза в бровь,
Пару слов на ветер, хрен, а не морковь.
А в ответ на блеф, вместо пики – треф,
Вместо трёх куплетов – восемь раз припев.
Кто-то скажет: «Гад, ничему не рад».
Нет, я рад всему, не рад тому, что гад.
Вместо блата – мат, вместо водки – яд,
Вместо фейерверка – запалы от гранат.
А кто-то скажет: «Ад. Ну как ты здесь живёшь?!
Должен ложкой мёд хлебать, а ты гниёшь за грош».
А я скажу: «Друзья, я рад тому, что я
Живу там, где я – я, а там, где я – не я,
Не нужен я сто лет. Какой бы там поэт,
Не вышел из меня, свой край ста тысяч бед
Нельзя менять на рай, ведь рай чужой – тюрьма.
Ведь там нет вовсе горя – горя от ума».
1. Это выше нас – 3. Кто придёт смотреть,
Чтоб красиво жить. Как лежишь в гробу.
Это выше нас Будут волки петь
Чтобы бросить пить. Про твою судьбу.
Нами правит кто? – Это будет кто?
Сатана иль Бог?!! Это будет как?
Если есть окно, Не найдёшь окно.
То зачем порог? Не придёт дурак.
Если есть обман, Только мрак и хор,
То зачем свинец? Да накрытый стол.
И у сотен мам Как немой укор -
Лишь один отец. Не пробитый пол.
Молодец какой, И пошёл в ответ
Он не ровень нам. Танцевать Иван,
Там, где совесть – лесть, В одной пистолет
Там в чести стакан. Да в другой стакан.
2. Это ниже нас – 4. Это выше нас –
Лбом ударить в пол. Чтоб не умирать.
Это ниже нас – Это ниже нас -
Ствол без пуль на стол. Чтобы жить начать.
Нами правят как:
Если спизжен флаг,
Виноват дурак,
Хотя он уж прах.
Он уже давно
На говно похож.
Ну, а нам одно –
Дай его под нож.
Если мрёшь – смотри:
Три, четыре, пять…
На твой слабый крик,
Кто придёт искать?!
Раз, два, три, четыре…
На четыре – вылет.
Погулял солдатик
Смерти вопреки.
Был мишенью в тире.
Стал дерьмом в сортире.
Привязали бантик,
Выпили с тоски.
А соски подруги,
Налитые груди,
Просят грубой ласки,
Бухнут молоком.
А во чреве мальчик,
В папку весь – красавчик,
Словно принц из сказки
С траурным концом.
Но отцом гордиться –
Надо бы родиться.
Думает девчонка,
Как одной то ей.
Больно в прошлом рыться.
Может обратиться
(Как же так, девчонка?)
К помощи врачей.
От ночей бессонных,
От вестей погонных
Выбелило душу,
Сердце на куски.
А три пули мимо.
На четыре – в спину.
Погулял Ванюша
Смерти вопреки.
(грустная
повесть о
моей жизни)
Мне досталось созерцать Вселенную
Сонным глазом, смотрящим вперёд.
Я смотрю, как шагают шеренгами.
Каждый третий своё возьмёт.
В мои руки попала газета,
Я видал её в нужных местах.
Там пророчат конец света летом.
Мы же просто пропили свой страх.
Поколение маленьких мальчиков,
Поколенье поднятой руки.
Не сражайтесь с солнечным зайчиком,
Раз пустили его дураки.
Под ногами прекрасные лозунги –
Белым мелом на серый асфальт.
Я увижу своё отражение,
А услышу зачем-то: «Niht kalt?»
До чего же печальные песенки.
Но зато очень левая жизнь.
Ну, а что, если выйти на Красную,
Во весь голос сказать: «Заебись!!!!!»
За начало взять девичьи слёзы.
За финал взять окно на стене.
Да вдохнуть быт смертельною дозою,
Ощущая три вилки в спине.
Взять, сыграть на гитаре смертельную,
И, тем самым, увидеть себя.
Синей краской одной, акварельной,
Написать о походах Христа.
Мне досталось в руки величие
Извращённых, но добрых сердец.
Ни к чему, если честно, различия –
Всем стабильно приходит пиздец.
Хватит ссориться, хватит умалчивать
О хлебе на завтра, о сале в четверг.
Надо просто подкинуть копеечку
И дождаться, что гаркнет изверг.
Музыканты играют на дудочках,
На их головы сыплется мат.
Дураки всё валяют дурочку.
А солдаты стреляют в солдат.
Летний шмель на весенней ниточке…
Зимний холод в осеннюю ночь…
Смерть открыла тихонько калиточку
И забрала у матери дочь.
Много слов, мало дела и смелости.
Много разума, мало ума.
От сидячей работы – опрелости.
И над миром пустая сума.
А химия взаимодействия
Убила летающих мух.
Как только нам хочется действовать –
На дороге взрастает Лопух.
Мне досталось созерцать Вселенную,
В объёме отдельной страны.
До чего же ты охуенная!!!
До чего же дурная ты.
С пьяных глаз, да на пьяную голову,
С правотой сломанных кулаков…
Берегите потенцию смолоду.
Я люблю этот край дураков!
Ведь на ломаном, грязном наречии,
С верой в гроб и надеждой на сны,
В нас осталось ещё человечье:
Я – есть я, он – есть он, ты – есть ты.
Не уйти нам от этого выстрелом,
Не отделаться грязной петлёй.
Есть в дерьме, но с красивыми мыслями.
Есть в Раю же, но с грязной душой.
Мне пора бы закончить страдания,
Но на подан «Авроры» сигнал…
А на знамени знак восклицания…
А на кухне семейный скандал.
А в бутылках с под водки – отрава.
А в безмолвных штанах – суета.
Под соплёй притаилась держава.
Плюнь – увидишь погоны мента.
Это просто больная истерика,
Бред вчерашних сегодняшних дней.
Здесь не Африка и не Америка.
Это кладбище взрослых детей.
Скрежет новых драчёвых напильников
По зубам не стареющих тем…
Загружая говном из дебильников,
Это сказано было… Но кем?
Я смирился с тяжёлою долею
И искомкал газету в руке.
Ведь гордиться железною волею
Вряд ли выйдет, когда все в пизде.
Экстремальные рифмы встречаются,
Когда надо пробить потолок.
Родители с детками маются.
Из домов звучит уличный рок.
А Вселенная ждёт повторения
И пытается слить нас в ведро.
С Днём Рождения, бля, с Днём Рождения…
Прославляю гнилое нутро.
Я хочу написать историю
С точки зрения рыбака,
С точки зрения крематория.
Не судите меня, дурака.
Мне ведь выпало видеть прошлое
Через стёкла сегодняшних бра.
Значит мне ещё многое можно.
Можно крикнуть хотя бы «УРА!»?
Быть дебилом в лице окружающих –
Лучше так, чем лизать миски лиц.
От любви же так много страдающих –
Но бояться пред ней падать ниц.
А два пальца в розетку засунуты.
А два глаза увидели ночь.
И песню о высшей материи
Исполняет погибшая дочь.
В голове звон шального будильника
Заменяет стук сердца порой.
С глухой Музой к Пегасу бескрыльному
Идут люди весёлой гурьбой.
А на ёлке сверкают фонарики.
В банке тлеет окурок мечты.
Гимн слагают слепые канарики.
И мальчишки уже отцы.
Взяв к примеру пример из учебника,
Надо знать о великих вождях,
Надо знать о великих нахлебниках
И о жёстких хозяйских вожжах.
Надо выбрать лишь самое главное –
Единицу из десяти.
Слово «родина» пишем с заглавной.
Не забудьте: мы все дураки.
Поезда простучат нам о верности.
Попугаи научат летать.
Я пытался уйти от размерности.
Я сказал, что хотел сказать.
Железной отвёрткой проткну атмосферу,
Возьму для себя лишь пятак.
Мне не надо учений про веру
И рассказов про бравых вояк.
Мне не надо кричать: «Не надо!»
Я хочу постирать носки.
Вокруг рта я губную помаду
Вытру тряпкой у вашей двери.
Я возьму, встану прямо на воду,
И пойду по воде за огнём.
Вы хотите – зовите уродом.
А хотите – стоящим пловцом.
Мне не надо в помощники тряпку,
А в штаны 35-й размер.
Я и так попаду в «десятку».
Берите с меня пример.
И хотя не нашёл Атлантиду,
И хотя не летал к Луне,
Но я вышестоящую гниду
Видел даже не на голове.
Разрисую лампочку в точку,
Для того, чтоб создать самолёт.
Иногда я сморкаюсь в платочек,
Ну, а чаще – пускаю в полёт.
Мне не надо лепить криминалы.
Непреступен идиотизм!!!
А ты знаешь, как стонут шакалы,
И чем хорош коммунизм?
Вчера пели песню про лето.
А я вам спою про весну.
Подождите, доем котлету,
И вновь головой о плиту.
Пусть лишь изредка я был первым,
И не принял геройскую смерть.
Зато я поимел Венеру
И покушал солёную сельдь.
Мне не надо быть с вами и с ними.
Я хочу посмотреть на слона.
Видишь, снег пошёл ярко синий,
Значит скоро случится война.
Как младенца с коляски уронят,
Он захочет пройтись по воде –
Пусть тогда лишь меня похоронят
С железной отвёрткой в руке.
Город тёмен, город стрёмен,
Отстранён и посторонен,
И не скромен как блудница.
Город хочет есть. Не спится.
Тянет руки подворотен.
Плещет площадь похоть плоти.
Рот помойками полощет.
Слопать хочет чьи-то мощи,
Чьё-то тело зело борзо….
Зубы бьют азбуку Морзе.
Страшно, аж трясутся жилы.
Город набирает силу.
Моет мылом стай собачьих
Свой живот из мест бардачных.
Ждать удачи нету мочи –
Зорко смотрят окна-очи.
И жуют резцы заборов.
Флаги в небо – приговором:
Мол, я вор, бандит, убийца,
Я – пропойца-кровопийца.
Я – хозяин этой ночки.
Дайте сына или дочку.
Перед тем, как кинуть в глотку,
Дам иглу, таблетки, водку.
В топке города большого
Будет им отвязно, клёво.
Пусть недолго, но…. красиво.
Кто не хочет – будет пиво.
Буйство, действо, феерия!!!
А смиренная Мария
Ждёт волхвов, влекомых светом
Лишь звезды…
И ждёт рассвета.
Чего искать в иных стаканах, кроме дна,
Когда вина ни капли не осталось,
Когда в глазах к себе ютится жалость
И так безжалостно смеётся Сатана.
Сутана порвана, приход ушёл на сход.
Немой поёт на пальцах «Марсельезу».
Разверзлась бездна и беснуется народ,
Ему полезно выглядеть болезно.
Порезом вен ни чьей проблемы не решить.
Раз нету пить – давайте петь без меры,
Приверженцы блистательной Химеры,
Хоть револьверам так охота попалить.
За стать и прыть прослыть – нельзя корытом плыть.
А быть хотя бы маленьким фрегатом.
Но снова дата и опять могилу рыть
Тому солдату, что пришёл когда-то.
На брата меньше, так чего по нём грустить,
Чуть-чуть повыть, чуть-чуть побить посуду.
Вчера на рынке продавали Будду.
Один Иуда тридцать смог себе купить
Кого винить и бить, приход ушёл на сход.
Немой восход, вам не закат – оратор.
Хитр узурпатор, он хотел нас всех любить,
Дать нам палаты, маты и лопаты.
Приздато смотрится приз для героев сна,
Как о-ла-ла в симфонии для скрипки.
На дно, в уют зовут златые рыбки,
А вдруг на дне в стаканах нету даже дна.
МОЙ
НОВЫЙ (НО НЕ
ПЕРВЫЙ) СПЛИН
(И ОН ЖЕ НЕ
ПОСЛЕДНИЙ).
В этом времени я как больной партизан.
Вроде надо стрелять, да испорчен наган.
Вроде надо вперёд – только валит с ног дрожь.
Мне б в карман собирать, тут же – вынь да положь.
И отняли мой нож – мой могучий язык.
Жаждой творчества ссохся усталый кадык.
И ни дык, и не так, и никак. Как дурак.
Погонять что ли в поле бродячих собак?
Погонять что ль себя, заодно и других –
Что-то проза не та, что-то вычурен стих,
Что-то вычерчен чёрт, в целом – вычернен свет.
Черт любимых давно на портрете уж нет.
Нет того, что вчера, впрочем, нет и сейчас.
Через час на обед – бедный ест только раз.
А на два – выходи, поищи что почём.
И опять кирпичом, кирпичом, кирпичом.
Вот такой вот дурдом, так, что дур полный дом.
А спесивых самцов на отцов. Но потом.
А на прошлом – печать. На грядущем – туман.
В этом времени я как больной партизан.
Мы лихо выживаем,
Хотя и не спецназ.
Всё брови подставляем –
Эх, только бы не в глаз.
Алмаз души гранёный,
Нерона страсть и пыл…
И пахнет ночь палёным
Среди прекрасных рыл.
Остыли в злате звоне,
И вонью понесло.
Мы – воры не в законе.
Ведь мы крадём тепло.
Тепло сердец и судеб,
Потребу теребя…
Нас небо не разбудит,
Живём мы праха для.
Как тля, как ржа, как бизнес
На крови и костях.
В стихах загрызли б гризли…
МЫ ГЕНИИ… во снах.
В устах младенцев яды
Бракоразводных уз.
И сдобрен шоколадом
Прогорклый Музы вкус.
Словно укус вампира,
Торнадо в ранний час –
С мечтой про дело мира
Войну пускаем в пляс.
Отвязная эстрада –
Триада без штанов.
Но Ад един, и стадо
Давно принять готов.
И там отнюдь не остров –
Остаться бы в живых.
Спасти свой хилый остов
Не выйдет у Иных.
Не носит дьявол «Prada»,
Он прячется в простых
вещах. Он где-то рядом –
Таинственный жених.
А мы в невесты прочим,
Сбегаем от Отца.
Обманчиво-порочны
Под маской мудреца.
Свинца подлец достоин.
И нам ли падать ниц!!!
Палёным пахнет что ли
Среди прекрасных лиц?...
У каждого Цезаря есть свой Брут.
У каждого пряника есть свой кнут.
В плену противо-
положностей
Истины ложно живут.
Да ложь существует в истине.
А истина – где? В вине.
Напившись вина, расхристанно
Находим себя в Христе.
Христа вышиваем крестиком.
В себе выживаем крест.
Да всё выжигаем пестиком
Тычинки из разных мест.
Перстами друг в друга тыкаем,
Да мыкаем боль небес.
Ягнята по-волчьи рыкают,
Чтоб выткал руно им бес.
Без паники, без политики,
Без штаников в утра мрак
Выходят бесслезные нытики,
Забыв, что бывает и так –
На каждый твой пряник найдётся плут.
У каждого цезаря есть свой кнут!!!
Всё как-то фактурно и векторно,
Гламурно, ажурно и… смело.
Но будто распято протектором
Завода времён Беспредела.
Удел ковырять – ковыряющим!!!
Всезнающим – радости тела!!!
На шило и мыло стяжающим
На выбор – извёстки иль мела!!!
Такая вот вам революция –
Поллюция бравого дела.
Творцам предстоит экзекуция
Кроить и куплетов припевы.
Напевы народные родные
Породными делает мода.
Мы так безнадежно свободные –
Народ, что родился от Рода.
Природные силы брожения –
Движение к Новому году.
С мечтою об омоложении
Себя превращаем в уродов.
Такая вот вам экспозиция.
Традиция – с хлеба на воду.
Из храма да прямо в милицию.
В нас вечен закон бутерброда.
Из окон не слышится пение.
Наушники в души вставили.
От лени племён пленение –
Красивыми быть заставили.
Всё как то fuck’турно и fuck’торно,
Гламурно, амурно, муторно.
Всё так же раздавлено трактором.
И гадко как утро Брутово.
Солнце упало за горизонт.
Вскарабкалась в небо Луна.
И кто-то вновь заряжает патрон,
Возможно и на меня.
Влезли на трон (не пройти, не пролезть) –
Ложь, спесь, болезни и лесть.
Забыта отвага, поругана честь.
Лишь ненависть, кровная месть.
Я уйду в
эту ночь.
Я бу-
ду в ней
искать
То, что
так нужно
мне,
Что
успел
потерять –
Доброту
и любовь,
Да свет
свечи
в окне.
Чтоб
сгорела беда
в её огне.
Когти шакалов взрыли асфальт
В поисках сладких костей.
Родина-мать с младых ногтей убивать
Учит своих сыновей.
Крики детей молоком не унять.
Раны отцам не залить.
Слов не связать без связующей «блядь».
Пить, так упасть, бить – убить.
Я уйду в
эту ночь.
Я зна-