|
|
|
|
|
Это - первый наш проект, который мы выкладываем во всемирную сеть, называемую Интернетом. Он направлен на то, чтобы показать обществу остроту проблемы, связанной с отсутствием у заключенных возможности донести свои слова, переживания до людей, находящихся на воле. Ведь "слово не знает препятствий, границ, заточения...". И молчать нельзя, ровно так же как и смотреть на то как слова, эмоции и чувства товарищей разбиваются о холодные каменные стены серых коробок на отшибах городов. Здесь мы, разбивая эти препятствия, будем выкладывать творчество, мысли, может быть идеи людей, находящихся в тюрьмах или под следствием, да и просто антитюремные статьи. Следующее письмо пришло прямиком из того же СИЗО, где отбывает наказание наш товарищ Ossnake. Думаю оно не нуждается в комментариях, читайте все сами... Биография: Александр увлекался альпинизмом, много путешествовал, очень любит поэзию и прозу, интересуется восточными учениями. В своем обращении попробую затронуть существующий вопрос, который может коснуться каждого, многих уже затронул в той или иной степени, но большинство пребывает в счастливом неведении, думая «меня минет чаша сия». Я тоже так думал 41 год своей жизни. Через свой опыт попробую донести, что ждет любого человека, который оказался в поле зрения правоохранительный органов, и от такого внимания никто не застрахован. В 43 года я осужден на 23 года лишения свободы. Я обвинен и признан виновным в избиении, похищении и убийстве сводного брата Олега, а также в мошенничестве (тут вину свою признаю). Родился я и вырос в Воронеже. Школа, армия, завод, свободное плавание по волнам перестройки. Свой семейный остров так и не встретил. В начале 90-х матушка вышла замуж за Зубкова Н.П., проживала и прописалась у него. У Николая Павловича был сын Олег, мой ровесник, который с отцом не проживал, где он и как - никому точно не было известно. Известно только то, торговал на разных рынках ширпотребом и в 1996 г. проходил по делу об убийстве в качестве соучастника. После 10 лет его отсутствия Олег заявился к отцу с соучастниками в убийстве, которые к тому времени отбыли срок. В квартире началась беспросветная пьянка со скандалами и драками. Мама ушла жить к сестре, Н.П. приходил к ним, чтобы покушать, пожаловаться на «новых соседей», - так он называл сына с компанией, которые отбирали у него пенсию и нередко поколачивали. Но сын есть сын - наследник и законный совладелец квартиры. Через несколько месяцев Н.П. умер. Это произошло в марте 2003 года. После похорон встал вопрос о размене квартиры, либо продаже квартиры, в которой матушка 10 лет создавала уют и поддерживала порядок - теперь все это растаскивалось и разворовывалось. У Олега не было паспорта и участвовать в оформлении квартиры он не мог, просил подождать с разменом полгода и не распространяться об этом, т.к его бывшая жена подала на алименты в пользу сына. Уже образовалась задолженность, но Олег и слышать не хотел ни о жене, ни о сыне. Я поставил его в известность, что квартира будет оформлена на мать, для чего обратился к риэлторам, которые в итоге и приобрели эту квартиру. Матушка всю жизнь проработала у станка на шинном заводе и естественно, что я отказывал ей помощь. Риэлторам я объяснил, как все обстоит на самом деле, они посоветовали собрать справки. То что одна из них фиктивная, по их словам, не имело значения и юридических последствий; и сказали, что так делают все, криминала нет, ведь матушка законный совладелец квартиры, прописана в ней. При их непосредственном участии и содействии (о тонкостях оформления мы понятия не имели) квартира была оформлена к сентябрю. Но к тому времени она превратилась в нежилое помещение: выбиты все стекла, выдрана электропроводка, розетки, выключатели, нарушено газовое оборудование, проломан на кухне, исчезли многие вещи и мебель. Чтобы продать или обменять квартиру срочно требовался ремонт и паспорт для Олега. Для этого я пришел поговорить с ним, предложил реальную жилплощадь на выбор: ЗГТ либо часть дом и помощь в оформлении паспорта.. Поговорили так же на счет ремонта, на время которого Олегу надо было съехать. Олег согласился, ведь тащить из дома было уже нечего, а дружки разбежались по более теплым местам. Но через несколько дней Олега сильно избили и он оказался в больнице, где работникам милиции рассказал, что его избили ребята с рынка Димитрова, назвал и описал их. В то время у меня не было своей машины. Жигули, которые я арендовал у давнего знакомого в разобранном состоянии находились на ремонте в гараже этого знакомого. Я занимался доставкой изделий из города Гусь-хрустального, куда я ездил каждую неделю на других машинах. Когда Олег выписался из больницы, я поехал навестить его уже на машине моего знакомого. Со мной случайно оказался мой приятель, который заехал ко мне на работу, чтобы выбрать подарок родственнику. Дома у Олега находилась его соседка тетя Нина, которая сама завела разговор о том, что уже холодно и пора вставить стекла в квартире. Возникла тема ремонта и переезда Олега. Тетя Нина звонила крестной Олега с тем, чтобы она взяла его к себе на время ремонта, но она отказала. И Олег поехал с нами к общему знакомому Гончарову без какого-либо принуждения. В тот же день я поехал в Гусь-хрустальный, вернулся на следующий день. У Гончарова Олега не застал, он куда-то уходил, потом пришел и звонил тете Нине, я узнал, что у него все нормально, оставил денег и ушел. Видел Олега в последующие дни, но после очередной поездки во Владимирскую область, узнал от т.Нины, что звонил Олег и сказал, что куда-то уезжает, на квартире Гончарова дверь никто не открывал, а на рынке знакомые Олега сказали, что видели его, но он где-то скрывается. Где его дальше искать, я не знал, т.к. Олег жил где и как придется, ни к чему не был привязан и про него просто забыли. О ситуации с квартирой все знали, скрывать мне было нечего и не от кого. Соседям Олега и его крестной я рассказал, как все обстоит на самом деле, крестная подтвердила, что ребята с рынка ей сказали то же самое, что и мне. Квартиру мы решили продать, т.к. надо было возвращать деньги за ремонт, риэлторы требовали вознаграждение «за помощь». Теперь они предоставили адвоката, который объяснил, что надо выписать отсутствующего Олега и он сам подготовит соответствующие документы. Мне надо только подписать их: снова заверения, что так делают все, криминала нет. Это было нечестно по отношению к Олегу, но я на это согласился и в гражданском суде скрыл факт съезда Олега с квартиры. Квартиру купила риэлтор Сафонова, которая содействовала продаже квартиры. От бывшей жены Олега поступило заявление в милицию, откуда ей ответили, для (?) оснований для возбуждения уголовного дела нет. Ко мне домой пришли работники УБОПа Каширин и Бгатырев (его я к тому времени знал) и предложили обойтись без возбуждения дела за деньги. Денег не было и вины за собой я не чувствовал, поэтому платить отказался. 16 апреля 2005 года я был задержан теми же работниками УБОПа у себя дома. Они сразу привезли меня в УБОП, где под руководством и с личным участием подполковника Смольяникова Ю.В. начались пытки: закованного в наручники за руки и ноги подвешивали между столбов на палке, другой палкой били по пяткам, давили на кости, воздействовали электрошоком в область промежности, постоянно перекрывали доступ воздуха пакетом, одетым на голову. Соблюдали технологию: 40-50 минут пыток и перекур. Так продолжалось несколько часов. Потом повезли в лес. где снова били и грозили закопать, если не укажу место захоронения Олега; Каширин при этом копал яму. Не выдержав физической боли и бесчеловечного обращения, в ужасе и шоке от происходящего, я дал нужные показания с единственной целью - прекратить унижения и издевательства. Эти показания не соответствовали действительности, что впоследствии выяснилось в суде, но меня только удалили из зала заседаний, когда я просил обратить внимание на заведомую ложь этих показаний. В июне 2005 г. в Воронежской газете «Эфир 365» вышла статья, в которой было описано, как я, якобы. похитил и убил Олега и много вымышленных фактов. По тексту этой (?) статьи фабриковалось обвинение по моему делу. Сначала мне предъявили обвинения в мошенничестве с квартирой и похищении Олега. Но через 4 дня, а не сразу, как это предусмотрено законом, на том месте в лесу, где меня били, обнаружены кости ступней ног, которые, спустя полгода после неоднократных, незаконных экспертиз, обрели хозяина – Олега. Результаты экспертизы ДНК сына Олега были утеряны, и сама экспертиза была проведена с такими очевидными нарушениями закона, что доверять ей нельзя:
Впоследствии, на основании показаний, данных под пыткой и псевдоэкспертизы мне было предъявлено в убийстве Олега. Опера Каширин и Богатырев постоянно приходили в СИЗО и требовали от меня все новых ложных показаний. Но после испытаний на детекторе лжи сами заявили о моей непричастности к тяжким преступлениям. В октябре дело было передано в областную прокуратуру следователю Урывскому, который совместно с Кашириным занимался фабрикацией и по другим делам. В декабре еще до до результата экспертизы по костям мне предъявили новые обвинения: в избиении и похищении Олега. Я, естественно, признавал вину только в мошенничестве, а остальные обвинения отрицал, из-за чего снова попал в кабинет пыток. Теперь от меня требовали признания в убийстве знакомой Олега. Продолжались пытки электроштком, меня подвесили за руки и ноги в наручниках между двумя столбами и пропускали через тело ток. Потом последовал пакет для удушения. Эти пытки продолжались 22 и 23 декабря 2005 года. От данных под пытками показаний я отказался в кабинете следователя., но Каширин и Богатырев заявили, что так будет каждый раз, когда я буду вызван из СИЗО. 28 декабря "слуги закона" снова вывезли меня из СИЗО и, угрожая новыми, более изощренными пытками, снова требовали признаний. Выдержать снова инквизицию было выше моих сил: в УБОПе, находясь в наручниках, я полоснул по горлу лезвием изо всез сил несколько раз- другого выхода не было - о последствиях я не думал , но остался жив. Скорая помощь приехала быстро, за это время Каширин не успел вырвать кадык через прорезанное горло, что он, будучи пьяным, пытался сделать. Помешал ему водитель. После этого случая меня сопровождал другой конвой из ГУВД, который не допускал подобных вещей. Каширин и Богатырев постоянно упоминали имя божее. И все это ради нескольких вещей: это их работа, за которую они получают деньги, результатаов которой ждет пресса и общественность, они чувствуют власть над людьми во время пыток. На суде произвол продолжался. Судья, который нас судил, запретил дальнейшее ознакомление с материалами дела после того, как я заявил о фактах фальсификации дела. Адвокат был отведен, якобы, за противоречи я в показаниях моих и моей матери (матушка показаний вообще не давала). Обвинительное заключение после отвода адвоката мне не вручили; мне навязали другого адвоката, с которым я не общался. Отвод первого адвоката был обжалован мной в кассационном и надзорном порядке, но оба раза обращения были возвращены без рассмотрения. Я заявил ходатайства о вызове в суд более 30 сведетелей, которые подтвердили мое алиби и невиновность, но присяжные выслушали только одного, который подтвердил, что жигули, которых я, по версии следствия, возил труп, стояли в гараже на ремонте. Когда я просил обратить внимание на то, что мои показания даны под пытками, судья выгнал меня из зала заседаний. Помимо того, он пытался заклячить мою 66-летнюю матушку под стражу, доводил ее несколько раз до слез грубостью и претензиями и претензиями, из-за чего у нее поднялось давление и она не могла больше присутствовать на заседаниях. В суде не был вызван ни один понятой; вместо запрашиваемого свиделя был допрошен однофамилец, который сути дела не знал; прокурор в прениях сторон зачитывал доказательства, признанные недопустимыми. Не смотря на очевидный беспредел и фальсификацию, коллегия присяжных вынесла вердикт: виновен по всем эпизодам обвинения: избиение, похищение и убийство Олега, мошенничесиво с квартирой. В последнем слове, без присяжных, я сообщил суду о других недопустимых доказательствах, которые суд обязан признать таковыми. 6.01.07 суд вынес приговор: мне 23 года (прокурор просил 20), моему приятелю 25 и моей матушке 3 года условно. Вышеперечисленные нарушения закона являются основанием для отмены приговора и реабалитации, но кассационная коллегия Верховного суда утвердила приговор. Председательствующий при этом судья ранее уже принимал решения оп моему делу. Обо всех нарушениях закона, о пытках и произволе, о фактах фальсификации, о лишении права на защиту сообщалось неоднократно, я подал более ста обращений, в том числе в Верховный суд, в Генпрокуратуру РФ, в Евросуд. Все инстанции российского правосудия оказались не в состоянии разобраться в моем деле, судить меня по закону, поэтому в ближайшее время дело буде рассмотрено в Еврпейском суде по правам человека. Вся моя вина заключается в мошенничестве с квартирой. Коширин и Богатырев получили очередные звания и должности. Александр Гаврилов 20.02.08. СИЗО Копии всех документов есть у Сашиной матери в Воронеже Александры Дмитриевны(тел:73-28-47). Помощь нужна от правозащитников, журналистов, общественности, Международной Амнистии.
Мы начинаем проект "Нет тюрьмам!" со статьи товарища Ossnake. Хоть сам он сейчас находится в тюрьме, но его статьи, его стихи, его творчество, да и сам он, на самом деле с нами. Товарищ Ossnake, мы продолжаем борьбу!!! "ТЮРЬМА - ИДЕАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО На воле меня часто спрашивали: «И чего тебе не живется нормально? Все в какое-то дерьмо тебя тянет». От меня требовали равнодушия, христианского смирения и максимального упрощения всего (т.е. деградации) – меньше думай, меньше бунтуй, за тебя все давно решили и постановили, как принято – так и делай, мир несправедлив, но менять его не надо, законы действуют против нас, но им надо подчиняться, менты – плохие, но без них нельзя. На это я могу твердо ответить, что если бы меня интересовала спокойная жизнь и стабильность, то можно было бы считать, что я своего добился. Потому что тюрьма – это воплощенная мечта любого обывателя! Здесь реализованы все их заветные желания – спи сколько хочешь, жри, сри и смотри телевизор. Чем не рай? Здесь тебе гарантированны все права, как по конституции: свобода передвижения по камере, свобода на личное мнение (которое надо держать при себе), свобода слова (за которое можно попасть в карцер), свобода любить свое государство и т.д. Кроме того здесь максимально упрощены правила регистрации и не надо никаких виз: куда тебя определить решают свыше, и документы оформляют они же. Да и работать тут не надо. Т.е. в тюрьме доведена до ума начатая в незапамятные времена программа по обмену свободы на мнимую безопасность, которую так лелеют обыватели. Отличие тюрьмы от государства вовсе не в форме, а только в степени ограничения свободы, но т.к. обыватели ее совсем не ценят, то эта степень совершенно не принципиальна. Так что, дорогие обыватели, чтобы достичь полной гармонии со своими потребностями и безопасностью, совершите преступление и тогда уже вас точно не будут волновать экологические проблемы, социальная несправедливость и то, что мир переполнен ложью, лицемерием, злом и корыстью. Я… Я хотел жить ярко,
хотел получить от жизни максимум, хотел потратить жизнь с умом и не
превратиться в растение. Я не причинял никому вреда и хотел справедливости но
это оказалось противозаконным. Теперь старюсь сохранить моральный облик в
тюрьме, только меня здешняя стабильность
и спокойствие вовсе не устраивают. В наши времена… Как муха жужжит утверждение глупое, Мол «нынче нельзя быть хорошим», Твердят это все, тихо клювами хлюпая. Так мы скоро вообще мир на камни раскрошим. Твердят: «В наше время надо крутиться», «Никому ты не нужен с правдой своей». Испуганная честь улетает, как птица, Страх и корысть теперь правды правей. В свинарнике спят – по-свински визжат: «В наше время гонись за модой, новинкой», «В наше время никуда не пролезть без деньжат», «В наше время гордятся и бревном, и соринкой». «Вот в наше время, – кричат старики, — Учили добру, комсомолу и правде Ленина». Но сейчас лишь ворчат, не протянут руки, В них теперь и мораль и правда расстреляна. Политика власти людскую ментальность Сменила на обратную, и ее не оспорили. Лишь голая кость от морали осталась – Это темная клякса на нашей истории. Над златом миллионов чахнет Кощей, Буржуйские цели раскрыли пасть волчью. Если кругом очень много сволочей, Это не значит, что и я стану сволочью Человеком надо остаться везде, В наше время, в прошлом, в дальнейшем – всегда. На воле, в тюрьме, на троне, кресте. Мораль выше долга – нам нужна, как еда." |
|
|
