17-го сентября

Межрегиональный Свободный Профсоюз Студентов начал общественную кампанию в защиту 2-х школьниц, которым пришлось перевестись из МОК №2 в более скромное учебное заведение, поскольку они не смогли вовремя купить классические брюки. Девушки А. и С. (их имена не разглашаются по их просьбе) учились в МОК№2. Это учебное заведение всегда пыталось  выделяться из общей массы школ новомодными и дорогостоящими проектами, как например, обмены с США, первыми местами в олимпиадах, а также дорогой школьной формой и внешне респектабельными учениками.  В первые дни нового учебного года девушек, одетых в сшитые летом клетчатые штаны, на пороге школы остановила завуч Тамара Михайловна с требованием привести себя в порядок.

Завуч заявила, что внешность девушек не подходит под «стандарт» - светлый верх, черный низ.   Девушки живут в не самых обеспеченных семьях. Они объяснили, что пока не имеют возможности купить темные брюки, но постараются сделать это в конце недели.  Завуч возразила, что они «выбрали школу не по средствам и им надо искать школу по достатку». Девчонкам  было предложено забрать документы из МОКа.

Это было только начало. В течение 3-х уроков завуч  несколько раз заходила в класс и публично отчитывала школьниц за неподобающие брюки. На перемене с ними провел беседу  директор Свердлов В.Я. Он объяснил, что <<нехорошо ходить в таком отвратительном виде в школу!>> Услышав объяснение про слабое финансовое положение, он ответил, что его это не волнует и он хочет завтра видеть девушек в школьной форме обязательно.  

После двух дней активных напоминаний о недостаточности материального обеспечения их  семей  девушки вместе забрали документы и перешли в соседнюю школу. Стоит отметить, что девочки успевали по всем предметам и учились хорошо, благодаря чему их в новой школе приняли с удовольствием.

«Мораль этой истории не в том, что девчонки, которых выжили из школы  ничего плохого не делали, а ходили в школу в чем хотели. - прокомментировала ситуацию активистка Межрегионального Свободного профсоюза Студентов  Елена Делидон -  Дело в том, что МОК№2 - школа реализующая президентский грант, полученный в рамках нацпроекта «Образование» - хочет казаться школой для детей обеспеченных родителей, у которых есть деньги, чтобы оплатить профильный класс (810 руб. за 3 мес.) купить новейшие учебники супер углубленного изучения (в библиотеке их нет и перекупить неоткуда) и приобрести школьную форму во время, да еще быть готовыми скинуться то на подарки учителям по 200 р., то на ремонт школы каждый год по 300 р., то на ремонт класса, то еще на что-нибудь».

Воронежские правозащитники также прокомментировали сложившуюся ситуацию:

«Федеральный Закон об образовании и иные нормы содержат требование  уважения достоинства личности ученика. В данной ситуации эта норма явно была нарушена, как и права человека. А заявления со стороны администрации учебного заведения о несоответствии уровня материальной обеспеченности, с последующим предложением забрать документы, и вовсе можно расценить как дискриминацию по имущественному признаку и практически разжигание социальной розни, что является уголовным преступлением» - пояснила Наталья Звягина координатор программ Межрегиональной Правозащитной Группы – Воронеж / Черноземе

Учителя и вся администрация школы в недоумении разводят руками. Они не думали, что всего-лишь из-за того, что людям постоянно капают на нервы, доводят до истерик и слез, человек может уйти из «самой лучшей» школы города.

Межрегиональный Свободный Профсоюз Студентов (МСПС), участники которого считают образование ценностью,  намерен напомнить Воронежским школам о необходимости уважения к правам учеников.

(4732) 78-87-92 - МОК №2

14 июля напротив здания прокуратуры города Белгорода прошел пикет с требованием возбудить уголовное дело по факту невыплаты заработной платы. Таким образом, друзья Павла Делидона, осужденного на 4.5 года за попытку вернуть причитающуюся ему зарплату, попытались привлечь внимание СМИ и общественности к несправедливому, по их мнению, правосудию.

Возбудив уголовное дело против работника, прокуратура отказывается применить подобные меры к работодателю, несмотря на очевидность его правонарушения. Несмотря на то, что пикет прошел без каких-либо происшествий, белгородские органы правопорядка (предположительно УБОП  и ФСБ) установили слежку за участниками акции. И в последствии уже в другой части города задержали двоих из них. Остальным удалось скрыться.

Всего в акции приняло участие 15 человек - друзей Павла Делидона из Старого Оскола и Белгорода. Пикет должен был начаться в 12 00, но перед самым началом мероприятия прокурор Белгорода предложил переговоры, на которых он попытался убедить собравшихся не проводить пикет и обещал возбудить делопроизводство, но не по уголовному, а по гражданскому праву.
Напомним суть дела. В декабре 2006 г. Делидоном В.В. и Делидоном П.В. было заключено соглашение с гр. Сбитневой Татьяной Федоровной, проживающей по адресу: г. Старый Оскол, ул. Курская, д.14, о проведении ремонтных работ в принадлежащем ей доме. Факт наличия трудовых отношений не спаривается самой Сбитневой Т.Ф. и подтверждается ее ближайшим родственником - сыном.

По окончанию работ гр. Сбитневой Т.Ф. обещанная зарплата была выплачена не полностью, при этом никаких претензий к качеству выполненных работ предъявлено не было. Объясняя свои незаконные действия, гр. Сбитнева Т.Ф. указала, что невыплаченную часть заработанной платы работник мог получить в форме оставшихся стройматериалов, что подтверждено Сбитневой Т.Ф. и ее родственниками в протоколах допроса, произведенных в рамках ведения уголовного дела. Следует отметить, что по условиям соглашения Делидон В.В и Делидон П.В. никогда не давали согласия на оплату их труда в подобной форме. По нормам российского трудового законодательства бартерная оплата труда запрещена.

Невыплата заработанной платы происходит в срок свыше двух месяцев подпадает под ст.145.1 УК РФ. В Старооскольскую городскую прокуратуру Белгородской области было подано заявление о факте преступления. Однако в возбуждении уголовного дела по факту совершения преступления гр. Сбитневой Т.Ф., предусмотренного ч.2 ст.145.1 УК РФ было отказано.

В связи с этим, друзья Павла решили всё-таки провести запланированную акцию. Они развернули несколько плакатов : "Нет сокрытию преступления", "Деньги есть закон не важен", "Прокуратура покрывает богатых преступников" и раздавали листовки прохожим. Что-либо скандировать было запрещено представителями администрации города, которые в противном случае обещали разогнать акцию. Помимо активистов на пикете присутствовали представители ФСБ и УБОПа, которые снимали всё происходящее на камеру.

По окончанию акции пикетчики проследовали на автобусную остановку. За ними в след устремились и сотрудники правоохранительных органов в штатском. Постоянно сменяя друг друга блюстители порядка "довели" активистов до белгородского автовокзала, недалеко от которого они и задержали двоих участников акции. В местном ОВД их проверяли на причастность к кражам мобильных телефонов и ограблении квартир. Затем переписав их данные отпустили. Дальнейшие подробности пока не известны.

 Активисты отстаивают пространство для протестов в Дании

6 октября в Копенгагене - столице Дании - прошла крупная демонстрация в память о Молодежном доме, снесенном несколько месяцев назад по распоряжению городских властей. Тогда,  накануне Саммита «Большой восьмерки» в Хайлигендамме, на защиту дома съехалась молодежь из разных стран. Но доказать властям, уничтодившим здание под предлогом борьбы с радикалами, необходимость сохранения свободного пространства для жизни и творчества молодежи не удалось.

И вот снова на улицы Копенгагена с намерением найти новый дом вышли представители практически всех леворадикальных движений, в том числе активисты, съехавшиеся из разных стран. Количество участников акции достигло трех тысяч человек. Анархисты катили огромное колесо, кто-то принес транспарант с надписью «Сделайте что-нибудь». Молодые люди попытались захватить одно из пустующих зданий на окраине города. Штурму здания воспрепятствовали полицейские, применившие  дубинки и слезоточивый газ. Более 500 манифестантов арестованы. Полицейские репрессии в этот  раз стали рекордными для Дании.

Происходящее свидетельствует о решимости властей не допустить восстановления одного из крупнейших центров радикальной молодежной активности, а также иллюстрирует общеевропейскую государственническую тенденцию к изживанию протеста. Но активисты не намерены сдаваться и продолжат борьбу за восстановление Молодежного дома, а также за сохранение  других центтров европейской протестной и альтернативной культуры.

 Маленький итальянский остров  готовится к встрече "Большой восьмерки" в 2009году.

Итальянское правительство заявило 14 июня, что готово принять в 2009 году Саммит G8 на маленьком островке вблизи Сардинии, добраться до которого можно только по воде. Для проведения встречи на высшем уровне был выбран островок Маддалена, где в 2008 году будет закрыта американская база ядерных военных подлодок.

Последний раз Италия принимала G8 в 2001 в Генуе. Это была одна из самых жестких встреч на высшем уровне. Тогда полиция застрелила одного из демонстрантов и многократно совершала нападения на места скопления протестующих. Нынешний глава итальянской полиции недавно обратился к парламенту за поддержкой проведения независимого расследования событий 2001 года.

Если Вы хотите участвовать в создании и переводе новостей международной борьбы, вы можете связаться с нами по адресу: blackblok0@gmail.com

Питер, Питер, Питер...

Замечательный город. И менты в нем замечательные (от слова "заметить"): сразу замечаешь, кикие они вежливые и заботливые (без прикола, на самом деле). Когда ты сидишьна голом асфальте они предупреждают, что так можно простудиться, а потом, несмотря на то, что ты не просишь их о помощи, они поднимают тебя и несут в отделение -- греться и кормиться, а заодно можно и протокол составить...А дело было так...
Замечательный солнечный питерский денек. Я прихожу на Исаакиевскую площадь, подхожу  к мужчине лет 30-ти... Он дает мне кончик оранжевой ткани, окрашенной черным маркером, и еше одному молодому челу -- оранжевый кончик оранжеврй ткани. Я и вышеуказанный молодой чел разбегаемся в разные стороны. В результате этого перед ментами предстал 10-метровый транспорант с надписью "нет ввозу ядерных  отходов в Россию" по русски и по английски в две строчки. Организованной кучкой менты подбежали к мужчине лет 30-ти (он являл собой центр транспоранта) и зачитали требование "свернуть растяжку и покинуть место проведения акции".
 Отовсюду слепят вспышки фотокамер, журналисты лезут в самую гущу, чтобы не пропустить главное.
После того, как мент прочитал все, что у его было записано на бумажке, он и все остальные 70 ментов начали забирать, нет вырывать, баннер из рук демонстрантов (их было уже не трое, а около 30-ти -- остальные подхватили разворачивающийся транспорант еще в начале действий), которые закутывались в него, обматывали им руки, чтобы сложнее было вырвать....
Через секунду мы оказались  сидящими на асфальте (это значительно усложняет действия ментов). Тут они и проявили свою заботу. Меня повели "греться" первую, т.к. я была самоя крайняя. Остальных менты несли на руках. Это называется ненасильственное сопротивление.
Везли меня долго, поэтому, когда я приехала, на многих уже писались протоколы.
Далее все по накатонному сценарию: протоколы, рапорты, подписи, фотографиривания с нашего разрешения...
Нас накормили печеньм и минералкой. Обещали напоить нас кофе, но неупели -- нас повезли в суд. Суд всем перенисли либо по мету жительства, либо за отсутствием понятых, фамилии которых записаны в протоколе, которых, понятное дело, и в помине нет.
Среди задержанных также были люди, которые никакого отношения к пикету не имеют)): они прогуливались по этой же площади с бумажными корабликами на голове, а на корабликах по какой-то случайности, были нарисованы значки радиации (в этот день было солнце, так что не исключено, что эти люди просто не хотели получить солнечный удар).
Так что не ходите, люди, с бумажными корабликами на голове -- за это арестовывают (коментарий: по Балтийскому морю отходы переправляли пароходом))).
После все благополучно вернулись домой, передают друг другу приветы, а кому-то еще предстоит рассказать родителям, что его 24-го судят)))
Искра

Беспорядки в Венгрии

В столице Венгрии вчера при повышенных мерах безопасности проходили официальные мероприятия, приуроченные к 51-й годовщине восстания 1956 года. Накануне в результате ночных беспорядков пострадали около двух десятков человек, еще 20 человек задержаны, передает ИТАР-ТАСС.

Зачинщиками беспорядков стали участники антиправительственной демонстрации. Поздно вечером около двух тысяч сторонников правых партий, собравшихся отметить годовщину восстания, попытались прорваться к зданию Национальной оперы, где по случаю памятной даты выступал премьер-социалист Ференц Дюрчань. Дорогу митингующим перекрыла полиция. Участники выступлений, требовавшие отставки Дюрчаня, забросали полицейских петардами и бутылками с зажигательной смесью, а также перевернули и подожгли несколько автомобилей. В ответ стражи порядка применили слезоточивый газ и водометы.

Правительственный кризис в Венгрии длится с сентября 2006 года: тогда венгерские средства массовой информации обнародовали аудиозапись речи Дюрчаня, который открыто признал, что вводил население страны в заблуждение о состоянии экономики страны.

 http://www.ng.ru/world/2007-10-24/7_troubles.html

 Моськи и  бронепоезд.

Ледяной ветер с моря, крики чаек в небе, тревожащий шум полицейских вертолетов и черный дым горящих машин. Это не сон, и я, простой российский работяга, офигеваю в центре многотысячной толпы, топчу своими дешевыми тапками булыжники старинной площади этого дрянного городишки на севере Германии. Ощущение нереальности происходящего усугубляется и тем, что плохо знаю языки, и телефон без денег мертв, и нет часов, а сзади гремит концерт, и со сцены вещают о том, что в случае ареста звоните по такому-то телефону Лигал Тим. Зачем я здесь? Эти безумные толпы, одетые так экзотично – они все типа мои товарищи? Это все офигенно круто, это охуительная солидарность и что-то такое, чего в России днем с огнем не сыщешь, в сотни раз масштабнее любого сраного марша несогласных, да? Вот метрах в двадцати пробегает колонна отлично выдрессированного ОМОНа, этот ихний райот-полицай в черном, каждый мусор закован в латы, как рыцарь-крестоносец, на разнопеструю толпу ноль реакции, они ищут злостных нарушителей закона или же просто совершают непонятное нам тактическое перемещение. И все же мы инстинктивно подаемся назад, и карабкаемся на какой-то товарищеский грузовик, чтобы больше видеть с высоты.

Второе июня, Росток, легальная демонстрация под лозунгом «Другой мир возможен», на набережной встретились две огромные колонны, слились, как две реки в восьмидесятитысячное море (шестьдесят, девяносто тысяч – такие цифры называли вечером этого же дня). Тут и Гринпис, и какие-то недовольные Восьмеркой христиане, и демократы, и коммунисты всех мастей, от подворотен до властей, и разные антифашисты, анархисты, экологи и зоозащитники, мигранты и маргиналы, граждане с активной гражданской позицией и несколько десятков (?) охуевших обывателей. Флаги всех цветов, дурацкие надувные куклы, поющие машины с магнитофоном, живые клоуны (розовый блок). И пресловутый черный блок, эти бравые ребята с зашифрованными лицами – мы следим за ними с особым интересом, переживаем за них, короче, всем сердцем с ними – пусть будет бунт (не тот, что бессмысленный и беспощадный, а разве что бессмысленный, но все же он – наше неотъемлемое право и потребность!). Мы – три товарища из российского зажопья, славного фашизмом и нищетой, и я, анархист с рабочих окраин, тут, в Европах, вообще случайный человек – спасибо двум другим – леворадикальным правозащитникам. Один из них – сторонник ненасильственных действий, другой стоит на позициях диалектического ненасилия; они здесь не впервые и ориентируются в ситуации куда лучше меня. Насилие: ближе к вечеру черных блок атакует полицаев. Я не знаю, что послужило поводом и причиной того, но в ста метрах левее от нас в полицию летят камни и бутылки. Полицаи отвечают дубинами, справа подтянулся ОМОН. Все подходы к площади уже заблокированы полицией, на улицах полицейские Фольксвагены и водометы, любимый город может спать спокойно. Анархисты атакуют из толпы и уходят в нее же. Ура! Водометы на площади, два, и некое подобие отечественного БРД! Толпа расступается перед бронетехникой, булыжники и бутылки бессильно отлетают наземь. Мой девственный разум охватывает паника – водяная струя, подслащенная химикатами, бьет на двадцать метров и движется на меня, и как себя вести я, право же, не знаю. Мы бежим, другие – за нами. Разумный немецкий дядька останавливает нас и кратко объясняет о недопустимости паники. И вдруг я понимаю, что собравшиеся на площади – люди не случайные. Что солидарность, коллективная ответственность, совместные действия – не пустые слова. Никакой паники. Мирные демонстранты прикрывают Черный Блок. Люди идут на полицию с поднятыми руками – айнс цвай драй махт ди лойтэ фрай – они требуют отпустить задержанных, полиция отступает, пусть даже и потому, что был приказ отступать. И снова драка, и там, на ее переднем крае безумно реют над анархистскими отрядами красные и черные флаги антифашистише акцьон. Я вижу хищный блеск в глазах товарища – сторонника диалектического ненасилия. Мы, вооруженные фотоаппаратами, идем вперед. Тут фотографировать – не два пальца обоссать, ведь если полицаи задержат и отберут пленку – по нашим снимкам вычислят участников противозаконных действий. Охота к ним, но банальным образом страшно и непонятно. Это вам не на трех бонхедов прыгнуть впятером в темном переулке.

Да, естественно, я против Большой Восьмерки, но в данный момент занимаюсь здесь главным образом революционным туризмом, изучаю европейскую культуру протеста, то есть все эти тактики разных блоков, всякие там игры с полицией и заигрывания с властями, конвергенц-центры, афинити-группы, палаточные лагеря и прочее. Вот Росток, городок на побережье, в силу нынешних обстоятельств стал на несколько дней крупнейшей в Германии ярмаркой: бойкая торговля пирожками, пивом, футболками и значками не прекращается ни на минуту, даже когда горят машины и полицейские дубинки сокрушают ребра и головы юных революционеров. Кафе на площади, почти что разрушенное последними в порыве страсти сегодня вечером, будет работать уже завтра утром, только приберут побитые стекла – ведь прибыль в десятки раз превзойдет убытки, атакованное антиглобалистами кафе приобретет дополнительную популярность. Итак, полицейские наступают – черный блок отступает; черный блок идет на прорыв – полицейские бегут, я шарюсь в огромной толпе, а на городских окраинах дымят заводские трубы, работяги стоят у станков, корабли приходят в порт, водители общественного транспорта везут добропорядочных граждан в объезд заблокированных улиц в магазины, на работы и с работ, к экранам родных телевизоров, передают новости, пиво льется рекой, по-прежнему текут немереные прибыли в карманы мелких и крупных буржуев. При всем отвращении ко гнусному эстету Дебору на ум приходит гаденькое словечко спектакль. Героические блокады не остановили восьмерку. Анархисты не победили полицаев. Любые действия протестующих, по форме совей самые прямые – эффекта прямого действия не имели. Сто тысяч мосек, и я в их числе, облаяли бронепоезд.

А что было делать? Я не буду отвечать на этот вопрос вообще, хотя и лезут на ум всякие банальнейшие истины о пропаганде среди рабочих, самоорганизации и т.п., ибо текст и без того слишком длинный, не каждая птица долетит до середины, а тут тема еще на 3 листа минимум.

А эти люди, что вышли на улицы городов в июне - они, кидая булыжники, распевая песни и раздеваясь догола – сделали свое дело. Они создали огромный повод для того, чтобы их голос, прорвав блокаду, был услышан: единицы не могут решать судьбы миллионов, Восьмерка – говно, капитализм – говно, и таково мнение многих и многих.

Другой мир возможен, наверно. Каков он будет – зависит от нас, наверно. И мы, ребята с рабочих окраин, жопы заголять прилюдно не станем, мы придумаем кое-что получше, наверно.

Мы пизданем по старому миру всерьез! Надо только понять, только захотеть, только объединиться. В борьбе обретем мы право свое! Наш мир обретем мы в своей борьбе. Хотелось бы.

Мамка Махно.

 Мысли о Face2Face

Эта музыка должна быть с нами

«Что касается моих личных взглядов, то в последнее время они сдвигаются значительно «влево».

Иван-Noize, Face2Face
Интервью сайту «Белый город»


Мы познакомились с Ваней в Москве, в старой квартире Виса – мы долго жили в ней перед поездкой в Чечню. В то время там обитал Висов сосед-украинец – сейчас он сидит за убийство. В комнате, полуоборудованной под студию записи, с ярким граффити на всю стену, сидел маленький паренек. Бренчал на расстроенной гитаре свои новые песни. Вовсю лопал украинское сало из трехлитровой банки. «В Грозном оно вам не пригодится. Там такое не любят», – шутил этот голодный и талантливый музыкант. Ваня, – он же MC Noize. Один из белгородского рэп-дуэта, московский студент-первокурсник. Всего несколькими днями раньше Вис дал нам диск, который прислали ему эти пацаны. Первая же его песня – о Москве – как нельзя лучше передавало наше собственное мироощущение. Чувства людей, прибывших в этот чужой мегаполис капитализма с окраин некогда огромной страны. Гастарбайтеры, студенты-провинциалы, искатели счастья и заработка – счастья в виде заработка – сделали бы ее своим гимном.

Огромный город, в котором ты никому не нужен даром
Где то, что ты проснулся утром – судьбы подарок,
Где люди думают только о сексе и деньгах
Где каждым управляет страх остаться в дураках.
Где терпят крах надежды и мечты о лучшем
Где продают свои тела и теряют души
Город, который душит, чтоб потом сожрать,
Город который любит грабить, и убивать.
Парень, кроме шуток, этот город жуток,
Толпы драгдиллеров, скинхедов и проституток
А также, мусоров, которые страшней бандитов
Десятки тысяч многоэтажных монолитов.

На работе, как всегда, не дают зарплату
В моих мыслях о будущем слишком много мата
Пестреют нитрокрасками расписанные стены,
Вглубь уходят лабиринты метрополитена.
Где словно кровь по венам
Толпа спешит куда-то,
Каждому по своим делам торопиться надо.
Тут за день миллионы раз повторяется
Одна и та же фраза: «Осторожно, двери закрываются»,
На эскалаторе, как в жизни – кто-то вниз, а кто-то вверх…
И каждый хочет быть первее всех.

Это город, в котором тебе не рады.
Москва
Это город, который не любит слабых.
Москва
Это город, который тебя сожрет.
Москва
Это город где никто никогда никого не ждет.

Услышав Face2Face мы даже не удивились. Мы ждали появления подобных групп, и писали об этом в своей первой рецензии на творчество Sixtynine . Мы догадывались: подобная музыка существует, и в немалом количестве – где-то во всесоюзных джунглях гетто. А значит, задача в том, чтобы отыскать ее и всячески поддержать ее рост. Мы надеялись, что локомотив Виса Виталиса вытянет на поверхность не один из таких, скрытых для нас проектов.

Так и случилось. Расцвет Sixtynine, материалы которой заполонили левый Рунет, вывел на него эту белгородскую группу. Из этой связи родилось интересное творческое сотрудничество, которое оставило свой след и на трэках Sixtynine, где делал скрэтчи MC Noize. Человек, с пытливым взглядом на окружающий мир – откуда и происходит критическое сознание его текстов.

…Но все же многие, с головы до пят, хотят власти и денег,
каждый гад считает это своей жизни целью
И крики «я этого добьюсь по любому»
Доносятся до меня из окон каждого дома
Отдаются восприятием того бреда,
Который, как лапшу на уши, вешают сволочи
В новом обличье, повествуют нам о безразличье
К ближнему. О том, что ты никому не нужен
Это так положено.
Остановить механизм этот только мы сами сможем.
Ты видишь в нем спасителя, думаешь – он поможет?
Открою тебе глаза, ты – марионетка.
Ты всего-навсего птица в клетке…
В этой грязи, в которой мы сидим уже по горло,
Забываешь, что человек – это звучит гордо.

Тысячи смертей, взрослых и детей
Всех не сосчитать потерь, которые приносит новый день…
Люди, здесь повсюду веет страх,
Долго так планета не протянет – ожидайте крах
Всего мира.
Я на все сто процентов уверен в этом.
Если мне не верите, то вот наш ответ вам.
В этой лирике, в этой музыке
Не надо паники,
Мы читаем вам без устали,
Чтобы вы знали наше отношение к тому, что происходит.
Какой бардак в этом мире царит сегодня.

Потом мы услышали песню о чеченской войне – тема, которая интересовала нас тогда больше всего. Нас поразило, насколько ясно представляют ее преступную, грабительскую суть совсем юные российские пацаны. Сверстники тех, кто массово гибнет на этой бойне. Уже потом стало ясно, что трезвый взгляд на чеченский конфликт присущ многим молодым представителям хип-хопа – сегодня только они спасают честь российской культуры, замазанной густой масляной копотью шовинизма. А ведь их резкое отрицание войны – естественное чувство всякого нормального человека, не отравленного ядом ксенофобии, не причастного к играм политиканов.

Родители живут от письма до письма сына
Словно наркоманы в ожиданье героина
Что-то писем долго нет… Вдруг весть о смерти.
Такое сильно бьет по психике, вы мне поверьте…
Всем – но не тем, кто сейчас у власти,
Их сыновей не касаются эти страсти.
У них одна забота – раскрывать пасти.
Создавая для народа новые напасти.
Общественное мнение ничего не значит
Им плевать, что матери по всей стране плачут.
Просят вернуть своих детей домой –
Но верха не спешат завязывать с войной.
Невооруженным глазом видно: кому-то выгодно
Чтобы наши пацаны на чужой земле гибли.
На чужой доске играет кто-то в поддавки.
В грязную игру, где ставки так высоки.

Хочется верить, что через много лет, когда-нибудь
Следы это войны сотрутся в нашей памяти
Но навсегда останутся на совести политиков
Жизни тех ребят, что не вернулись к родителям.

Симптоматично, что эту песню создали выходцы из региона, известного расистскими нападениями на темнокожих студентов. Они сумели преодолеть самый страшный предрассудок, разделяющий жителей гетто. После чего их гнев естественным образом обратился в сторону подлинных виновников наших бед – на хозяев наших загаженных городов, наших оптом скупленных жизней.

Правительство ведет политику свою тупую
Мы просто меньшее из зол выбираем, когда голосуем
Нам кругом врут, а мы внимаем доверчиво
Чувствуем себя здесь в полной безопасности.
Не подозревая, что все это – лечиво,
А правду никогда не предадут гласности.
Рекой льется ложь с голубых экранов
Кто-то делает бабки на чужом горе.
А мы ведем себя точно стадо баранов,
Когда же хоть кто-нибудь глаза нам раскроет?

Политики на выборах рассказывают мне сказки
Я не слушаю их бред, они лишь только строят глазки.
Не будет изменений – давно знакомый всем прикол,
Ведь внутри каждого из них сидит прожорливый козел.
Я представитель моих улиц, я вырос среди этих стен.
И мне хочется верить в то, что завтра будет новый день.
Но кто поможет мне подняться и надежду вернуть?
Кто поможет нам стать на наш, правильный путь?

Этих парней не обмануть предвыборным популизмом властей. Они не верят пропагандистской лабуде класса богатых, разоблачая ее в своих социальных трэках. Они уже знают, кто виноват, хотя еще не ответили на вопрос: «что делать?». И, кажется, сами понимают, что не отыщут его сами по себе. В их строчках повторяется призыв к тем, кто укажет путь и раскроет глаза всему обреченному поколению нашей молодежи. Мы можем ответить на него только одним способом – поддержав социальное творчество наших гетто.

Песни Face2Face и аналогичных им групп весьма популярны везде, где их знают. Популярны именно в молодежной среде, весьма скептичной к политике и идеологии нынешних левых.

Мое поколение живет также как и я, теми же проблемами.
Мои темы им понятны и созвучны времени…

Их слова ложатся на душу сверстникам – лучше листовок и голой пропаганды. Возможно, наше движение и эти парни найдут друг друга. Сообща мы сможем добиться многого. Именно об этом – о нашем общем будущем, думалось в ободранной московской квартире, под гитарные стихи и аккорды восемнадцатилетнего Вани – MC Noize.

Андрей Манчук

Взято с http://ghetto.in.ua/

 Антифашисты предотвратили «хрустальное утро» в Праге.

В столице Чехии Праге антифашисты преградили дорогу неонацистскому маршу через еврейский квартал. В результате массовых столкновений ультралевых и анархистов с поклонниками методов Гитлера с участием полиции было задержано более 230 человек. У многих задержанных еще на подходах к маршруту марша неонацистов полиция обнаружила бутылки с зажигательной смесью и тяжелые предметы, которыми можно было бы разбивать витрины. Напомним, что неонацисты попытались провести марш через день после очередной годовщины «хрустальной ночи». Тогда, в 1938
году, по личному приказу Гитлера в Германии и Австрии прошли погромы, после которых улицы города были усыпаны битым стеклом витрин магазинов, владельцами которых были евреи. Очевидно, неонацисты хотели преподнести всему миру «хрустальное утро».
Почти полторы тысячи полицейских и запрет властей на неонацистское шествие не смогли остановить расистскую нечисть. В результате отпор врагу дали антифашисты. Сражающихся на улицах власти разнимали водометами и дубинками. Обе стороны предупредили, что продолжат битву за улицы.

G

http://de.indymedia.org/2007/11/199008.shtml
http://www.mignews.com/print/231007_115000_85101.html
http://news.bbc.co.uk/hi/russian/international/newsid_7089000/7089110...
http://www.antifascist.ru/news/?id=7187

Франция бастует и зажигает.

Журналистская удача в минувшем ноябре не то, чтобы совсем обошла меня стороной, но всё-таки сыграла со мной весёлую шутку. Меня угораздило побывать в Париже как раз незадолго до начала нынешних пригородных бунтов, и точно так же до их начала — вернуться домой. Тем не менее, мне удалось застать в самом разгаре забастовку транспортников и, несмотря на очевидные проблемы с передвижением по французской столице, вызванные ею, познакомиться с участницей забастовочного комитета Сорбонны, студенткой географического факультета, входящей в комиссию по связям с прессой. Студенты забастовали в конце октября и их забастовка, в отличие от стачки транспортников, которая уже завершилась фактическим поражением, продолжается до сих пор.

Забастовщица Саша, родившаяся в Сибири и успевшая пожить в Литве и Белоруссии, уже третий год как парижанка. Она подробно рассказала мне о механике студенческого протеста, а также дала несколько штрихов к портрету Франции эпохи Саркози, которая началась в мае 2007-го, после избрания бывшего министра внутренних дел президентом республики. Поэтому в своём рассказе о Франции бастующей и зажигающей я буду следовать во многом логике ее рассказа, логике человека, оказавшегося в самом центре событий.

В стране, подарившей миру целых пять революций (1789-93, 1830, 1848, 1870-71 и 1968 гг.; чудесным образом французы пропустили мировой кризис 1917-20 годов, обойдясь в этот раз без очередной революции), протест давно уже стал частью национальной культуры. На демонстрации тут выходят всей семьей, с детьми, музыкальными инструментами и воздушными шариками. На демонстрациях не только кричат, но и поют. У каждого блока (партийного, профсоюзного, молодежного или еще каким-либо образом обособленного) есть свои передвижные звуковые установки на грузовиках, из которых во время многочасовых шествий доносится музыка, а участники демонстрации не только пританцовывают, но иногда откровенно пускаются в пляс. При этом, что тоже довольно привычно, на демонстрациях иной раз случаются драки — между полицией и участниками, между участниками, придерживающимися разных политических позиций, бывает, что демонстрантам выпадает «нюхнуть газку» (как выпало мне в ноябре 2003-го, когда платная охрана Социалистической партии пробовала протравить газом колонну анархистов, каковые в долгу не остались и обратили сию охрану в бегство). Словом, социально-политическая конфликтность воспринимается здесь скорее как своего рода норма. Демонстрировать и бастовать здесь любят и умеют. Что не означает, будто бастуют по любому поводу. Настоящая большая забастовка — всё-таки слишком тяжелое в организационном смысле дело, просто так, по минутной прихоти, ее не начнешь. И, тем не менее, политика Николя Саркози уже в первые полгода его правления вызвала целую забастовочную волну.

Первый раз транспортники бастовали в начале осени. Забастовка позиционировалась как предупредительная и однодневная, но в действительности проблемы с транспортом в парижском регионе продолжались около недели. Профсоюзы не могли согласиться с новым законом, согласно которому у водителей поездов отнимали надбавки к пенсии «за вредность». Ту простую мысль, что водить набитый под завязку пассажирами поезд метро или межгородской экспресс ТЖВ — работа экстраординарная по своей сложности и ответственности, президент-живчик в расчет не брал. После предупредительной забастовки закон о лишении транспортников части пенсии так и не был отменен. Тогда последовала ноябрьская забастовка, продолжавшаяся десять дней. Я сам был в те дни в Париже и однажды поздно вечером, когда возвращаться домой пешком из центра города не было уже никаких сил, мы все-таки спустились в метро. Там нас ждало объявление, гласившее, что из-за забастовки на нашей линии ходит только каждый седьмой поезд. Учитывая позднее время, ждать нам пришлось 56 минут. Вместе с нами на станции сидели и стояли несколько десятков парижан и гостей столицы. Никто из них не выказывал особого нетерпения, никто не ругался, не устраивал сцен, не клеймил забастовщиков на чем свет стоит — иными словами, реальная картина несколько отличалась от того, что показывали в эти дни российские телеканалы или тот же «Евроньюс». Все понимают, что достойная оплата и соцобеспечение машинистов — это прежде всего безопасность пассажиров. Поэтому ждут в метро по часу, пересаживаются на велосипеды или такси. И все-таки, даже несмотря на большой резерв общественной поддержки, транспортникам не удалось дожать Саркози. На очередной Генеральной ассамблее бастующих при голосовании победила точка зрения о необходимости свернуть стачку.

Точно так же, голосованием, решали вопрос о начале забастовки и парижские студенты в конце октября, а за ними — студенты других университетов страны. Всего по данным на 29 ноября забастовка затронула 50 университетов и 200 лицеев (лицеи — та разновидность средней школы, окончив которую, ученик получает право поступать в университет). Причина возмущения молодежи тоже вполне понятна. Летом 2007-го, в момент, когда студенты и лицеисты находились на каникулах, правительство Саркози протащило через парламент закон о реформе высшего образования Франции (точно также, летом, когда минимум половина людей уже в отпусках или на дачах, напомню, принимали особенно «стремные» законы и в путинской России — будь то закон о монетизации льгот или закон об экстремизме). По этому закону вузы фактически лишаются государственного финансирования. Каждый вуз, каждый факультет будет отныне привязан к какому-то предприятию, которое будет финансировать обучение по нужным ему предметам. Что делать в такой ситуации историкам, философам, лингвистам, географам? Вопрос риторический... Сейчас плата за образование во французских университетах составляет около 360 евро за учебный год (посчитаем — это менее одного евро в день, если разложить плату на весь год календарный). По прогнозам, после введения нового закона плата за образование возрастёт до нескольких тысяч евро в год, — и произойти это должно достаточно скоро.

Начиналось все в октябре, с собраний студентов, состоящих в синдикатах, с листовок и с других маленьких проявлений того, что буча грядет. На собрании 30 октября Генеральная ассамблея Сорбонны (25-тиэтажного здания Tolbiac, где учатся студенты-историки, географы, философы, историки искусств и студентых языковых факультетов), в составе около 1000 студентов проголосовала за забастовку. С тех пор все Генеральные ассамблеи здания Tolbiac раз в неделю подтверждают продолжение протестов голосованием.

Выборов на Генеральную ассамблею нет, сюда могут прийти все студенты, все, кто захотят. Но ходит активное меньшинство. Выборов в состав Забастовочного комитета тоже нет, есть самозапись. В комитет здания гуманитарных факультетов в 13-м районе Парижа, где учится Саша, входит около 50 студентов и студенток. Очень многие, как и Саша, — первокурсники. Забастовочный комитет разбит на комиссии. Есть комиссия по организации массовых демонстраций в городе, феминистская комиссия; Саша входит в комиссию медиа, они отвечают за связи с другими университетами, за листовки, ну и за общение с журналистами.

Пресса студенческую забастовку почти игнорирует, — говорит Саша, — хотя забастовка все время расширяется. Те, кто помнят начало движения против контрактов первого найма в 2005 году, говорят, что сейчас все раскручивается гораздо быстрее и активнее.

Забастовка студентов — это прежде всего блокада занятий. Активисты каждое утро приезжают к университетским зданиям и блокируют лестницы и проходы к лифтам. Таким образом, подняться в здание становится физически невозможно.

«Нас обвиняют в том, что мы не хотим учиться, — говорит Саша, — но это совершенно не так. Мы как раз хотим учиться, причем по выбранной нами специальности, мы хотим доучиться до конца — и именно поэтому мы будем бастовать до конца, до победы». Саша успела поучиться несколько лет в Минском университете и потому может сравнивать две системы образования. «Конечно, здесь залы ободранные, в Минске было почище — и это один из аргументов немногочисленных сторонников нового закона среди студентов. Дескать, всё наконец чистенько оштукатурят, покрасят. Но дело же не во внешнем виде, дело в содержании. Учиться, в конце концов, можно, сидя на полу». А что касается обеспечения учебного процесса, да и самого качества образования, здесь все гораздо лучше, чем в Минске, считает Саша. Факультет полностью обеспечен всеми нужными картами (Саша учится на географа), литературой, целый этаж выделен под компьютерный зал, все машины подключены к интернету. Кроме того, обучение во Франции во многом предусматривает самостоятельную работу студентов. По каждому курсу, по каждому предмету есть список литературы, которую надо изучить самостоятельно, и этот список весьма велик. Пожалуйста, сиди в библиотеке и читай, забастовка этому никак не мешает. У самой Саши шесть предметов. Это означает, что она слушает четыре лекции в неделю, каждая по полтора часа, плюс есть практические занятия по шести предметам — по одному в неделю, два из них — по три с половиной часа, остальные — по полтора-два. Итого — 10 занятий в неделю. Вот их-то и блокируют студенты.

Саша зарабатывает на жизнь и учебу в Париже бэби-ситтерством — она сидит с детьми богатых родителей. И поэтому она прекрасно знает, какая картина студенческих протестов сложилась в головах богатых. «Мне постоянно говорят, что студентами манипулируют проклятые коммунисты, что на собраниях присутствуют взрослые, те, кто давно уже не являются студентами, ну и тому подобную чушь. Но из 1000 участников Генеральной ассамблеи ты можешь разглядеть максимум трех-четырех преподавателей, которые, в основном, вообще не подают голоса. Так, на ассамблее 13 ноября было только двое преподов, один все время молчал, а женщина высказалась против нового закона, но и против блокад учебных зданий. Типа, идите бастуйте на улицу, после учебных пар. Еще чего! Ведь здесь, в учебных зданиях университетов, собираются студенты, здесь мы можем встречаться и говорить, кроме того, после отмены пар у нас появилось хотя бы время для обдумывания своего положения. Нет, разумеется, блокады должны быть продолжены».

Типичная мера администрации против забастовщиков — это закрытие университета на несколько дней, чтобы студентам негде было собираться и негде обсуждать ход и развитие движения. Типичный ответ студентов на это — захваты административных зданий университетов. Еще одна мера администрации — усиление охраны. Обычно во всех университетских зданиях практикуется свободный вход, во время забастовки охрана была выдвинута ко входам и начала проверки студенческих билетов. Студентов других вузов или из других зданий того же университета не пускают. Каково же было удивление студентов, пришедших рано утром на блокаду занятий в понедельник 26 ноября, и не увидевших никакой охраны. Они без труда прошли в здание и привычно блокировали все лестницы и лифты. Следом за ними в здание ворвались участники ультраправых, полунацистских организаций и напали на забастовщиков. Завязалась драка. Через несколько минут, откуда ни возьмись, появилась полиция, причем в огромном количестве. Всех забастовщиков взяли под локти и вывели из здания. Нападавшие ультраправые преспокойно вышли сами. Саша оценивает это происшествие как прямое сотрудничество администрации с фашистами, как прямой сговор администрации университета, фашистов и полиции.

Это очень характерно для эпохи Саркози, считает она, — опора на грубую силу, на полувоенные и полулегальные формирования. На этом фоне неудивительна оценка «официальной Францией» пригородных бунтов конца ноября как проявлений расового и этнического насилия. Это чисто фашистская трактовка событий. В действительности, и сейчас, и два года назад, речь может идти о бунте молодых обитателей пригородов как таковых, о бунте бедных против богатых, против системы, в которой пригородной молодежи предоставлена роль безработных отбросов, жестко контролируемых полицией. И бунт 2005-го, и бунт 2007-го годов начались из-за смерти двоих подростков в результате столкновения с полицией. Саркози, бывший в 2005 году министром внутренних дел, а в 2007 году ставший президентом страны, ответил по-военному жестко и непримиримо.

У Саши свои, белорусские ассоциации, но мне эта история напомнила известное путинское «мочение в сортире» «международных террористов», которое, конечно, привело через несколько лет к мифическому спокойствию в Чечне, но спокойствие это как-то подозрительно балансирует между спокойствием кладбища и спокойствием концентрационного лагеря. Теперь же, после нарисованной по всем каналам (а до того, похоже, на большинстве участков) победы путинской партии, этот вариант спокойствия намереваются импортировать во все регионы России. И в этом смысле пример французской молодежи, которая борется за свое будущее, за свои осознанные профессиональные и социальные интересы, мог бы быть очень интересным для нашей страны, для российской молодежи.

Влад ТУПИКИН

http://tupikin.livejournal.com/289253.html

 Второй альбом Партии из Минска, посвящен Паше ОСу.

Анархо-панк. Но довольно странные тексты для данного стиля, они наполнены личными переживаниями. В буклете есть пояснения к каждой песне. Диск посвящен Паше ОСу,активисту(участвовал в создании сквота в мск, FNB, либертарном форуме и других позитивных вещах) отбывающему срок. Подробную информацию о Паше смотри на http://avtonom.org/index.php?nid=1033. Вся Прибыль с дисков пойдет на передачки Паше и другие нужны Анархического Черного Креста.
Скачать и прослушать несколько песен вы можете здесь www.distro-fik.tkв разделе «ПАРТиЯ», на 375crew, а также на www.myspace.com/partiya. 

01. Мания величия
02. Час-пик
03. Детство
04. Факаю (Fuck are you)
05. Не охота
06. Семейные проблемы
07. Ничего не значат сны
08. Нет Насилию
09. Суицид
10. Отсутствие полового члена
11. Нет!
12. Будь последним
+. Хардкор-Импровизация
 
Дата релиза: Ноябрь 2007
50р

До этого был выпущен диск Остерегайтесь Подделок - "Оттыя" из кирова

50р

А ещё вы можите заказать значечки собственого производства из каталога по 15р.

Вся прибыль с релизов , значков(и надеюсь в скором времени нашивок и футболок) идет в фонд Анархического черного Креста.

Набираются группы в сборник в поддержку брянского ФНБ. от группы требуется песня в формате wav и текст. Сборник будет готов как наберется музыка на полный диск (80 мин), те кто неуспеют прислать песню - пролетают!)

Вообщем давайте дружить, сотрудничать и все такое
 Контакт: rrr кошка riseup точка net
 http://rrr.punk.ru/

http://www.avtonom.org/index.php?nid=1378

Черный Блок не нападал на ДПНИ.

За последнюю неделю в Интернете появились сообщения о том, что якобы участники Черного Блока напали на ДПНИ, после проведения ими пикета 9 декабря. На самом деле Черный Блок не имеет к этой истории никого отношения. Черному Блоку неизвестно кто напал на ДПНИ. Возможно, это были действительно какие-то антифашисты, возможно, просто какие-то обычные парни, что-то с ними не поделившие, возможно нападения вообще не было, просто ДПНИ нужен был повод, чтобы раскрутить себя и в очередной раз выступить против антифашистов, что в принципе подтвердил пикет ДПНИ состоявшийся в прошедшее воскресение. Остается один вопрос, почему ДПНИ избрало своей мишенью Черный Блок? Возможно, потому что кто-то из них прочел на нашем сайте, что Черный Блок – антифашисты.

В любом случае ДПНИ идет на обман, называя антифа человеконенавистниками. Доподлинно известно, что ДПНИ принимает в свои ряды наци-скинхедов, которые совершают нападения на людей других национальностей и на антифашистов. Если нападение антифашистов на ДПНИ действительно было, то скорее всего, это был ответ на соответствующую деятельность членов этой организации. В том, что кто-то ненавидит людей готовых убивать и калечить за национальность или людей прикрывающих их деятельность, и готов просто-напросто дать им в морду, нет ничего человеконенавистнического. Так поступали наши деды в Великую Отечественную войну, и это нормальная реакция человека. Насилие порождает насилие, и ничего с этим не поделаешь. Кроме того, не выдерживает никакой критики и так называемая “легальная” деятельность ДПНИ. На своих митингах и пикетах они обвиняют нелегальных иммигрантов и иностранцев во всех бедах России. А так ли это на самом деле? Если история, которая послужила поводом для пикета 9 декабря, верна, то в том, что человек русский по национальности был убит, а преступник, азербайджанец по национальности, в итоге не был наказан, виноваты не все азербайджанцы, а только те которые помогли преступнику. Не меньше виноваты в этом и коррумпированные судебные органы, в которых работают люди самых разных национальностей, в том числе и русские.

В том, что русским по национальности рабочим плохо живется виноваты работодатели, увольняющие этих рабочих и нанимающие на их места нелегальных иммигрантов, которые также как и русские рабочие вкалывают на богатеев, чтобы выжить. Эти работодатели принадлежат к самым разным национальностям, в том числе и к русской. Люди приезжают в Россию работать, не потому что они хотят захватить здесь власть, установить свои порядки и вытеснить коренное население, а потому что им также как и всем хочется кушать. На своей родине они не могут найти работу соответственно они едут туда, где эта работа есть. Да часто они едут нелегально, но бюрократическая система не дает им всем возможности легализоваться. Кроме того, кто вообще установил такие порядки, что человек может быть нелегальным? Почему человека называют преступником только из-за того, что он не заполнил какую-то бумажку? С точки зрения здравого смысла –  это абсурд. Интересно было бы посмотреть, чтобы делали члены ДПНИ, родившись где-нибудь в Молдавии или Узбекистане в обычных семьях, не владеющих предприятиями, банками, заводами и т. д. Правильно, поехали бы работать в Россию и, скорее всего, нелегально, так как у них не было бы денег на взятку чиновникам, чтобы легализоваться. 

Выводы, которые делает ДПНИ, в корне неверны, но такие выводы делаются не только и не столько от глупости. Подумайте, кому может быть выгодна вражда местных рабочих с приезжими? Пока они выясняют отношения друг с другом, работодатели понижают зарплаты, увеличивают рабочий день и нагрузку, сокращают социальные гарантии. А какова бы была ситуация если бы местные и приезжие рабочие объединились бы в борьбе за свои права? Правильно, и зарплаты были бы выше и рабочий день был бы меньше и социальные гарантии не урезались бы, да и работа бы была у всех и у местных и у приезжих. За ДПНИ стоят, те самые работодатели, которые увольняют местных рабочих и нанимают мигрантов. Им хочется обратить гнев местных рабочих против иностранных, а часто и тех же российских рабочих, якобы отобравших у них места. Они не хотят, чтобы рабочие поняли, что главный виновник их положения – работодатель. Они не хотят, чтобы рабочие поняли, что их сила в единстве в независимости от страны или региона, в котором они родились, в  независимости от их национальности.  Им хочется увести людей от борьбы за действительные изменения в их жизни, борьбы за изменения социально-политического строя, борьбы, которая дала бы власть рабочим, студентам, пенсионерам, всем тем, кто сейчас находится в бесправном положении. Они нашли для этого козла отпущения в виде чужаков, нелегальных иммигрантов и т. п. Не верьте бредням нациков. Фашизм не пройдет!

Народные волнения в Махачкале

12 января жители Махачкалы - республика РФ Дагестан - из-за отсутсвия в городе тепла и света в мороз перекрывают улицы и возводят баррикады. Отключения электроэнергии в домах начались с середины осени, а отопление в десятках домов не работает уже несколько лет. Сейчас в Махачкале 12 градусов мороза.

Более одной тысячи жителей Махачкалы перекрыли центральные улицы города, протестуя против отключения электроэнергии. Они требуют также  отставки президента Дагестана, главы Махачкалы и прокурора республики. Акции происходят сразу в нескольких районах города. 

Люди в республики оказались вынуждены к началу холодов сами отпаливать помещения, исполльзуя дополнительные электрические и газовые приборы. Уже зафиксировано несколько случаев пожаров, взрывов невыдержавших перегрузок ветхих газопроводов и отравлений угарным газом. Службы МЧС "экстренно" ремонтируют электросети и газопроводы, в результате чего во многих районах и вовсе отключена подача электричества и тепла. 

 Попытки перейти границу терпения закончилисьполной победой школьников!

В средней школе №4 в г. Белгород 17 января произошли события, удивившие не только посторонних, но и учеников, знающих окружающую обстановку.

         Несколько учеников 10А(7-10чел.) класса решили поднять «бытовой» бунт. Решили выступить против администрации школы(директора, завучей, учителей). Поводом послужил запрет минифутбола в школе в связи с отсутствием некоторых стекол(думали, не имея никаких фактов, указывающих на верность этого предположения, что стекла разбили именно играя в  футбол).

Что-то кружилось, заворачивалось, начинало  сиять. Бунт!

          Вначале все  было мирно ученики просто отказались идти на урок, но после оскорбительных фраз в их адрес, они не захотели отсиживаться. Было несколько заговорщиков, которые предложили организовать «невооруженное восстание». Бунтовщики решили повеселиться и начали кататься на матах, по канату лазить, по кольцам... Один из учителей физкультуры поймал ученика и начал всем угрожать «директором». Это оказалась последней каплей.

Бунтовщики начали крушить зал(ломать шведскую стенку, паркет, рвать сетку).

          Поднялись крики и смех, было видно всеобщее удивление. На несколько  просьб или приказов остановиться они ответили выкриками типа: "Школа говно!!!!!!" Через несколько минут была вынесена дверь в подвал и участники начали доставать вещи от туда и кидать их, разбили стекло в тренерской, где находились в тот момент учителя, и начали кидать туда разный хлам.

          Веселье завершилось с приходом директора, завуча по воспитательной работе и охранника, который, оказывается, наблюдал за погром, но не вмешивался. Решение директора вызвать ментов окончательно утихомирили бунтовщиков (как позже оказалось, это был блеф). Посыпались обвинения, угрозы.

         Учеников с помощью охраны отвели в приемную директора и провели «воспитательные беседы», переросшие в давление и запугивание. В итоге,  патетические угрозы засадить в тюрягу, ограничились вызовом родителей.

      Ученики, конечно, поступали неправомерно, но чьей либо вины, кроме вины администрации здесь нет: ведь она вряд ли бы пошла на переговоры - она не способна на дипломатические пути решения проблемы. Их решения заключаются исключительно в запретах, из-за чего в словах «школа -го-но» и в действиях учеников появилось столько искренности.

          Многих этот погром чуть удивил. но это когда-то должно было произойти, ведь администрация не выполняла своих обещаний, ничего не делала с тем, что стекол в спортзале уже не было 3 месяца, без отчета тратила деньги, собранные с учеников на обустройство школы... Это 20минутное буйство учащихся принесло значительный ущерб школе! И самое страшное, что похожая обстановка во многих школах Белгорода! Может школьники уже созрели для подобного рода акций...Посмотрим что будет дальше!

комментарии юриста: 

1. Чтобы стекла в спортзале не разбивались, на окнах должны быть решетки. Это санитарный минимум всех спортзалов- и школьных, и специализированных,- зафиксированный законом.

2. Оскорбления - это уголовная статья. Ученики вправе судиться с учителями, позволившими  себе унижать достоинства личности.

Какие бы злостные, коварные вещи не делал человек, оскорблять его не позволено никому. Достоинство личности охраняется государством.

      эfekt

ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ РЕВОЛЮЦИОНЕРА Автор Михаил МАГИД

 08. Mar. 2008

 "Великие революции - всегда религиозные революции. Они борются за правду, а не за хлеб. Их меч - не меч раба, восстающего против господ, а меч 'Бога и Гедеона''

Энгельгардт (эсер-максималист)

Не скажешь дням - остановись!

И солнцу - подожди!

Ведь стороной проходит жизнь

Как дальние дожди...

Фаина Кривицкая

Жизнь человека, не смотря на любые внешние обстоятельства, принадлежит, прежде всего, ему самому. Многое влияет на личность, но все же, решение о том, как жить и как умирать, в конечном счете, принимает она сама. Притом бывают жизни длиною в век, прожитые напрасно, подобные унылому нескончаемому сну. Не такой была судьба человека, по имени Павел Гольман, погибшего 100 лет назад, в августе 1906 г., в городе Екатеринослав (нынешний Днепропетровск) в возрасте 20 лет. Промелькнув на небосклоне российской действительности подобно яркому метеору, она осветила тысячи других жизней, подарив им надежду.

20 лет - много это или мало? В начале XXI люди взрослеют поздно. Даже самые лучшие лет до 25 решают вопрос: бунтовать против своих мам и пап, или (как советуют мамы и папы) пойти на работу, всерьез заняться учебой? Продолжать ли резвиться подобно детям, или 'взяться за ум'? Инфантилизм странным образом проявляется и у вполне (казалось бы) взрослых людей, которые сами зарабатывают себе на хлеб. Дело тут не только в позднем взрослении, и даже не в наличии-отсутствии работы, но, прежде всего в том, что современное общество не располагает к вдумчивой серьезности. Наливайся, пей спрайт, получай кайф. Только не думай! Ради бога, ни во что не вникай! Оценивай все вещи, которые предстают перед тобой в течение всей жизни по одному единственному критерию: 'прикольно-неприкольно'. Есть много игр, в которые можно поиграть. Приколись! Можно подсесть на наркотики или алкоголь, можно наоборот пойти качаться. Можно стать фашистом (антифашистом). Поиграть в революцию (реакцию). Определить себя как фаната той или иной музыкальной группы, стиля, направления, футбольной команды, субкультуры. Даже нищие, обреченные на раннюю смерть подростки из пригородов мегаполисов, могут выбирать из этого ряда, хотя выбор их небогат. Но, в конце концов, им телевизор подскажет, что делать.

Не то, чтобы плохи спорт или революция (хотя музыкальные стили и напитки могли бы быть получше). Просто у людей сохраняется инфантильно-подростковое, игровое восприятие жизни. Играй в свои игрушки, веселись страна дураков!

В конце XIX начале XX столетия телевизоров не было. Пролетарии (обездоленные) - все те, кто не владел общественным богатством и зарабатывал себе на жизнь своим трудом - не были охвачены влиянием СМИ. Да и самих СМИ еще не существовало, они только-только возникали. Многие семьи, даже большинство, были предоставлены самим себе. В такое время началась и закончилась жизнь Павла Гольмана.

Павел Гольман родился в 1886 г., в семье урядника. Урядники - низшие полицейские чины в царской России, разумеется, не могут быть отнесены к пролетариям, а должны быть отнесены к эксплуататорскому классу, к паразитам, ничего не производившим, и живущим за счет трудящихся. Жизнь урядников, впрочем, не была роскошной, но и от этой далеко не роскошной жизни Павлу ничего не перепало, потому что еще в раннем возрасте, а именно в 12 лет, он остался без отца. С того времени вместе с матерью и младшим братом он живет в Нижнеднепровске - рабочем поселке под Екатеринославом. Чтобы семья могла свести концы с концами, Павел в возрасте 12 лет нанимается разносить бумаги и выполнять прочие мелкие поручения в контору при Франко-Русских мастерских. А с 15 лет работает слесарем на местных промышленных предприятиях, причем последние 2,5 года своей жизни в Екатеринославских городских железнодорожных мастерских.

Подневольный труд, с тычками и хамством мастера, с произволом хозяина, за малейшие провинности налагавшего на рабочих штрафы или взыскания, конечно, травмировал детскую психику. В то же время жизнь в суровых условиях и необходимость кормить семью приучали к серьезности. Серьезное отношение к жизни в свою очередь будило мысль, которая напряженно искала выход из создавшегося положения. Очень скоро молодому человеку, попавшему в подобную ситуацию, становилось ясно, что шансов выбраться из нее у него не очень много. Жили тогда представители низового населения недолго. Социального страхования и бесплатной медицины большинство людей не имело, оплачиваемых отпусков - тоже. Предприниматель при желании (и такое желание у него возникало очень часто) мог заставить рабочего стоять у станка 14 часов подряд или больше, в зависимости от необходимости. В 40 лет человек становился дряхлым стариком. Многие умирали в юности, не дожив до 20 лет, от какой-нибудь болезни или от полученной на производстве травмы. На попытки вести мирными способами борьбу за рабочие права начальство реагировало стандартно - попросту увольняло строптивцев. Упорствующих ждали тюрьма и каторга. Полиция могла расстрелять или измордовать рабочих, потребовавших увеличить жалование на 5 копеек - подобная демонстрация уже считалась бунтом. О том, как обычно полиция обращалась с мирными демонстрантами рассказывается во многих воспоминаниях об этой эпохе. Приведем цитату из мемуаров революционерки Н.Я.Деркач: 'C пением Марсельезы и возгласами 'Долой самодержавие!' мы двинулись дальше по городу. Здесь на нас налетели казаки и полиция, демонстранты мигом рассыпались. Меня схватил шпик. Я попробовала от него отбиться, рассчитывая на помощь товарищей, но вместо товарищей подскочил казак с нагайкой. Он замахнулся, пересек мне переносицу, и только поля шляпы спасли глаза. Кровь залила все лицо, я ничего не видела. Шпики связали меня и бросили на дрожки... Мы подъехали к полицейскому участку. Здесь меня сбросили с дрожек и потащили по мостовой. Проходившие мимо женщины, увидя кровь на мостовой, стали креститься и кричать: 'Боже ты мой, за что же так избивают народ!' - их тут же арестовали и посадили вместе со мной. Меня били железным кистенем по голове, по лицу, выбили четыре зуба, бросили на пол, топтали сапогами. У меня на теле оказалось девятнадцать ран. Избиение прекратилось, когда я потеряла сознание. Кроме меня, на демонстрации был арестован один новобранец-крестьянин, которому выбили глаз.'

Терпеть такую жизнь невозможно; она не стоила того, чтобы ее оберегать. Нужно было попытаться ее самым решительным образом изменить, поскольку терять все равно нечего. Если ты - человек, а не животное, какой смысл тянуть эту лямку, заранее зная, как все будет и чем кончится? Человек тем и отличается от животного, что осознает настоящее, помнит о прошлом и строит планы на будущее, а не живет лишь текущим моментом. Здравый смысл и осознание себя человеческими существами, а отнюдь не только революционный идеализм (хотя был и идеализм) подталкивали рабочих к тому, чтобы стать в оппозицию всей существующей социальной системе.

Если задуматься, то тогдашние условия жизни низов рабочего класса не слишком отличались от нынешних. В Москве рабочих ДОН-Строя, погибших от несчастных случаев, хоронят прямо в стенах или фундаменте возводимых ими же зданий; эти роскошные элитные дома предназначены для проживания новых русских (удивительно символична порой жизнь, такое ни один писатель-символист не выдумает!). В Омске нанятые предпринимателями бандиты жгут офис совершено легального, демонстративно подзаконного профсоюзного объединения. В Шелехове милиция прессуют рабочего за распространение самодельной газеты, в которой он пытался рассказать другим рабочим об их освещенных государственным законодательством (!) легальных правах.

Тогда, в отличие от дня сегодняшнего, подобное положение дел подстегивало решительное сопротивление. Рабочие, особенно молодые, постепенно вливались в ряды революционных организаций, ставивших целью насильственное изменение существующего строя. Не стал исключением и Павел Гольман. С 15 летнего возраста он сотрудничает с местными группами социал-демократов, раздает рабочим прокламации. В 18 лет вступает в партию социалистов-революционеров (эсеров), где состоит полтора года. Как человек сообразительный, решительный и смелый, он быстро выдвигается вперед в местной эсеровской парторганизации, получая, как он сам в последствие, уже будучи анархистом, шутил - 'повышения в чинах', 'нашивки'. А на дворе уже 1905 г., первая русская революция.

В 10-11 октября 1905 г. Павел проходит боевое крещение. Во время всеобщей забастовки, парализовавшей в России железнодорожное сообщение, с оружием в руках он сражается на баррикадах с полицией и казаками. Вновь забастовочное движение вспыхивает в декабре месяце, когда в Москве разливается вооруженное восстание. Не отставал и Екатеринослав. Павел Гольман избран в Боевой Стачечный комитет (БСК), представителем от рабочих Нижнеднепровско-Амурского района. Он принимает участие в заседаниях и работе Комитета, но и в другой революционной работе: ездит по железной дороге, обезоруживает жандармов, захватывает 4 ящика динамита, позднее переданного им анархистам.

Почему тогдашние рабочие, вместо того, чтобы подобно рабочим сегодняшним уныло (или весело - есть и такие) ждать конца жизни, собирались в боевые революционные организации, объясняется не только отсутствием СМИ. Гораздо важнее, что люди все-таки чаще задумывались о своих перспективах. Еще важнее, что в большинстве своем, они были выходцами из деревень, местечек и маленьких городов, где все еще сохранялись традиции коллективной общинной жизни, основанной на совместном принятии решений и взаимопомощи. То были остатки древнего, доиндустриального, средневекового общинно-сельскохозяйственного или ремесленно-артельного быта. Многие и в городах пытались отстаивать тот же самый принцип. Полицейское или хозяйское насилие против одного конкретного рабочего затрагивало не только его друзей, но и значительную часть трудового коллектива. 'Один за всех и все за одного!'. Не то, чтобы данный принцип разделялся всеми рабочими; среди последних существовали трения и острые противоречия. Старики зачастую презирали молодых и неопытных, молодые рабочие платили им взаимностью. Квалифицированные свысока смотрели на чернорабочих. Существовали и трения по национальному вопросу. Но все же в глазах многих упомянутый выше принцип был идеалом, к реализации которого на практике необходимо стремиться. Не то, чтобы наемные рабочие являлись сплошь идеалистами-альтруистами, пекущимися о благе ближнего более, чем о собственном. Как и сегодня у них была личная жизнь и намеренье ее обустроить. А сверх того - семьи: братья и сестры, которых надо было поднимать на ноги, престарелые отцы и матери, которые зачастую не могли прожить без их поддержки. Но возможностей для индивидуального обустройства личной жизни имелось немного или вовсе не имелось (как и сегодня у большей части населения России, да и мира), денег, чтобы помочь родственнику купить, к примеру, необходимые лекарства зачастую не хватало. Личный эгоистический интерес в какой-то степени совпадал с коллективным: 'я помогу тебе сегодня, а ты мне завтра'. Ведь любого из нас могут уволить, оскорбить, арестовать! Только за счет коллективизма выживали рабочие в начале XX века. Только за счет коллективизма сохранялись в тяжелейших условиях крестьянские общины и ремесленные братства в течение долгих тысячелетий средневековья и древности. Рушились империи, падали и гибли цивилизации, но солидарные людские коллективы зачастую выживали среди ужасных природных и политических катаклизмов, восстанавливались в числе после, казалось бы, невосполнимых потерь, вызванных войнами и эпидемиями. Без коллективизма человечество давным-давно погибло бы, а скорей всего никогда бы и не возникло. Напротив рыночный принцип, которым руководствуются теперь обездоленные наемные работники в повседневной жизни - 'каждый сам за себя', неизбежно приводит к выводу - 'умри ты сегодня, а я завтра'. Он плох не только тем, что не этичен, но и тем, что элементарно нелогичен, противоречит здравому смыслу и ведет к полному краху. Ведь завтра рано или поздно наступит. Рабочие начала XX столетия хотели жить и сегодня, и завтра; они хотели сами решать, каким будет сегодня и каким будет завтра. Чтобы это решать, требовалась сила, а сила появлялась лишь в ходе коллективных действий.

Революционные организации, в которые вступали рабочие, оказывались очень разными. Партии социал-демократов и социалистов-революционеров строились по принципу иерархии - подчинения нижестоящих инстанций вышестоящим. Этими партиями управляли и всю их деятельность жестко регламентировали отдельные избранные лица, авторитетные вожди, партийные генералы. Они были заинтересованы, прежде всего, в революции политической, такой, которая даст им возможность сесть в парламентские кресла, а то и - чем черт не шутит - захватить власть в стране. Высокопоставленные менеджеры, они, в сущности, хотели революции потому, что она могла дать им власть и богатство. Даже если они преследовали какие-то иные цели, они смотрели на рабочую массу как на своих подданных или как на живые орудия. О том, как и в какой степени парламенты пекутся о благе масс, превратившихся из активных творцов политики в 'избирателей' и 'электорат' можно узнать на примере сегодняшней российской государственной думы... Но 100 лет назад Дума еще только появилась на свет и подобные соображения были далеко не очевидны. Лишь некоторая часть революционных рабочих позитивно восприняла логику анархо-коммунистов и эсеров-максималистов, в соответствии с которой только собрания рабочих и полностью подконтрольные им (через систему конкретных наказов, данных собраниями, и через право собраний в любой момент отзывать делегатов) стачкомы могут принимать ключевые решения. Именно к таким рабочим относился 19 летний Павел Гольман. Будучи членом Боевого Стачечного комитета, он своими глазами увидел ложь, интриги и закулисные махинации партийных организаций, прибравших стачком к рукам. Это, по свидетельству близко знавших его рабочих 'вселяет в него глубокое отвращение ко всякой игре в правительство, хотя бы и временное революционное'. 'Меня не ораторы переубедили, сделали анархистом, а сама жизнь... сам БСК меня сагитировал, его отрицательная деятельность. Каждый честный человек, принимавший в нем участие и видевший своими глазами его роковые ошибки, должен раз навсегда порвать с государственниками' - скажет он позднее екатеринославским анархо-коммунистам. Павел уходит из партии эсеров и сближается с анархистами.

Была, впрочем, и еще одна причина, заставившая его уйти из эсеров. А именно: непризнание теми за рабочими права на совершение боевых операций против фабричного начальства. Эсеры требовали безоговорочного подчинения руководству своей организации (комитету). 'Я просил у комитетчика оружие, чтобы убить мастера. А он мне говорит: убей губернатора, тогда дам. Мне досадил мастер, как рабочему, мне ближе этот акт, он для меня - почти потребность, и вот оказывается, я не волен даже в выборе акта, на который я иду'.

'Ужас, ужас! - закричат в этом месте либералы. - Убивать начальников только за то, что они начальники! Какая жестокость!'. Либералам, приветствовавшим в своем большинстве Чубайса у власти (исключения были редки) и реформы Гайдара, благодаря коим население страны ежегодно сокращалось на миллион человек, мы отвечать не станем. Остальным же, включая тех правозащитников, кто выступает за социальные права, ответим так. Мастер или бизнесмен, принявший решение или своими действиями способствовавший увольнению людей, заслуживает с нашей точки зрения наказания. Каким будет наказание - решать его рабочим. Что значит быть уволенным в нищей стране, имея на руках семью? Вы думали когда-нибудь об этом, господа правозащитники? А что такое умирать от воспаления легких, или смотреть, как умирает твой брат (мать, сын) и не иметь средств даже для того, чтобы купить дрова и протопить комнату зимой, вы знаете? Или вам все-таки нет дела до этих обездоленных, что плодятся на свет миллионами и миллиардами, размножаются, словно мухи в трупе мира? А как обращались тогда с рабочими в полиции вы знаете? С нашей точки зрения, тот, кто в подобных условиях (а условия, в которых жил Павел Гольман и его коллеги были именно такими) выкинул человека на улицу, заслуживает то, что... что получает. А чего тогда заслуживает мастер или бизнесмен, который, к примеру, навел на рабочих полицию?

У екатеринославских анархистов позиция Гольмана нашла понимание. Определялся коллективно лишь круг возможных объектов атаки, конкретную цель активист выбирал сам. Впрочем, организация анархистов Екатеринослава (практически все они были фабричными рабочими) сочетала, как мы уже писали, боевую деятельность, с акциями другого рода. У людей разный темперамент и разные представления о необходимом и возможном. Относительно мирно настроенные активисты и те, кто не считал себя готовыми к участию в боевых операциях, занимались мирной пропагандистской деятельностью, собирали рабочие кружки, распространяли анархистские листовки и брошюры среди своих коллег, организовывали стачки. Но Гольман - таков был его темперамент - сразу же вошел в боевую часть группы.

Однако, первая операция, которую он осуществил самостоятельно (это случилось в конце марта 1906 г.), состояла не в покушении на своего мастера, а в покушении на жандармского вахмистра Коваленко, 'главного местного шпиона и доносчика по делу о декабрьской забастовке'. Но то ли наган дал осечку, то ли стрелок из Павла был тогда еще неважный, только Коваленко отделался лишь испугом, либо, по другим данным, был легко ранен. Кстати, наган Павел Гольман добыл самостоятельно, и, по данным екатериносласких анархистов, то был казенный наган, но о том, как он его добыл, анархисты скромно умалчивают.

18 апреля Павел принимает участие в экспроприации у сборщика налогов казенных денег. Акция оказывается успешной. Анархистская организация прокомментировала случившееся таким образом: '...Успехом этой самой крупной анархистской экспроприации за существование Екатеринославской группы мы в значительной степени обязаны его хладнокровию и распорядительности'. Суммы, добытые экспроприациями (в данном случае свыше 6 тыс. руб. - немалые средства по тем временам), использовались анархистами для издания литературы, закупки оружия, ведения пропаганды, помощи забастовщикам или товарищам, находившимся на нелегальном положении.

...Разумеется, бывало по-разному. Среди анархистов имелись разные люди, в том числе и нечестные, и нечистые на руку. Были и простые уголовники, выдававшие себя за анархистов, и анархисты, скатившиеся до грубой уголовщины. Но там, где, как в Екатеринославе или Белостоке, существовали сильные организации, деньги тратились лишь на организационные нужды. Те, кто думает, что анархо-коммунисты роскошествовали и просиживали штаны в кабаках - сильно ошибается. Вот как описывает положение дел анархистский боевик Осип Левин, незадолго до своей казни, состоявшейся в Риге, сказавший следующее: 'Из всех денег, экспроприированных нами у собственников, я не позволял себе тратить сколько-нибудь... Я умираю в старых штанах, подарённых мне моим братом, студентом, так как я ходил оборванцем. Деньги эти у меня считались священными, и я употреблял их только на святую цель. Я нахожу, что умираю не грешником, а борцом за все человечество - в борьбе за освобождение угнетенных от гнетущего их современного строя'. Господам либералам, которые тут опять примутся возмущенно кричать, на этот раз о правах собственников и бандитизме, посоветуем вспомнить о том, каким образом сделали себе состояния их любимые буржуи в России 90х годов. Вспомнили? Прояснилась память? Да разве так было только в России? В развитии частного капитала гангстеры сыграли выдающуюся роль. Немецкий исследователь истории капитализма, Роберт Курц отмечает: 'Современная буржуазия... выросла отнюдь не из мирных купцов с древних торговых путей. Общественную почву, которая породила современное предпринимательство, составляли предводители наемных орд раннего периода современной эпохи, администраторы работных домов и тюрем, сборщики налогов, надсмотрщики за рабами и прочие головорезы'.

...3 мая 1906 года Павел Гольман узнает, что из Екатеринослава должна приехать железнодорожная комиссия с министром путей сообщения во главе. Как железнодорожный рабочий он решает бросить бомбу в эту комиссию, 'оставляющую повсюду на своем зловещем пути циркуляры об увольнении рабочих'. В назначенный час он стоит в нужном месте с бомбой в руках. Но министерский поезд не приехал. Тогда Гольман бросает бомбу в вагон первого класса курьерского поезда: в таких вагонах могли ездить тогда лишь представители буржуазии и чиновничества.

Буржуазная пресса сообщила, что поезд атакован по ошибке. Екатеринославские анархисты посчитали, что не по ошибке, а сознательно и одобрили акт, поскольку он направлен 'против сытой буржуазии'. Как было на самом деле нам неизвестно. Но в любом случае, мы осуждаем подобные акции. Ведь в ходе этой атаки могли погибнуть непричастные люди, например родственники буржуев, которые никакой ответственности 'за грехи отцов' нести не могут.

Раненый осколком бомбы Гольман попал в больницу. Ранение (в ногу) оказалось тяжелым и сильно беспокоило его: 'Какой же может быть анархист и человек без ноги? Если я останусь без нее, я, по выздоровлении, дойду до первого участка (полицейского - прим. авт.), чтобы бросить в него бомбу и не буду уходить!'. Но жизнь распорядилась иначе. Спустя 26 дней прямо в больнице Павел арестован и ему предъявлены следующие обвинения: 1) хранение взрывчатых веществ; 2) покушение на курьерский поезд по ошибке вместо министерского; 3) ограбление сборщика. По законам того времени два последних карались смертной казнью. Измученный, больной, нуждающийся во все новых и новых хирургических операциях Павел Гольман известил товарищей о том, что ему грозит виселица и прибавил: 'Ну что ж! Не я первый, не я последний, я буду считать себя счастливым, если в ту минуту не паду духом '.

Екатеринославские анархисты не могли оставаться безучастными. Они предприняли попытку отбить товарища. Вот как она выглядела: '5 августа в 9 часов утра семеро товарищей-анархистов, вооруженных бомбами и браунингами, пришли в больницу освободить его. Одни арестовали и обезоружили городового, другие кинулись в палату, где он лежал, выхватили браунинги и, не видя его, крикнули: 'Где Гольман?'. Он выбежал из перевязочной сам, на костылях, одел с помощью товарищей принесенную ими одежду, взял свой браунинг и бомбу, дошел до выхода, бросил костыли, сел с товарищами на приготовленного извозчика, крикнул 'прощайте!' и уехал. Увезти его удалось благополучно, без перестрелки'.

Но не было у этой истории счастливого конца. Жизнь Павла Гольмана неумолимо приближалась к трагическому финалу и никакие усилия товарищей ничего не могли тут изменить. Было в нем что-то от секариев (кинжальщиков) - древнеизральских воинов, предпринимавших самоубийственные атаки на римлян (не взирая на численность и ресурсы последних) впрочем, нанося им тяжелые удары. Потом екатеринославские анархисты напишут о Павле: 'ты не теперь, так немного позднее сложил бы голову при вооруженном сопротивлении, вооруженной схватке с полицией или на эшафоте...' Анархисты потеряли своих лучших людей, сожгли их в топке первой русской революции. Погибли Фарбер, Елин, Фридман, Келешьян и многие другие - лучшие из лучших. Больше в России таких ребят, твердых как кремень, решительных и радикальных среди рабочих-анархистов не было. Среди крестьян были, но это уже совсем другая история, история махновщины, роговщины. А вот тех - Гольмана и других - не было среди рабочих во время второй, более успешной русской революции. Тогда в 1917-1921 гг. сдвинулись с места все оси мира и действительно решалась его судьба. Но не Беньямин Фридман и не Павел Гольман, а совсем другие люди возглавят петроградскую федерацию анархо-коммунистов в трудные дни 18 г., и деятельность этих других - фигляров и демагогов - ляжет позорным пятном на историю анархизма. Те, настоящие, погибли раньше.

Однако, все они - Фридман, Елин, Гольман - были такими, какими были, и, наверное, просто не могли поступать иначе. Они же не знали, что будет через 10 лет, верно? А им хотелось настоящей жизни и настоящей революции здесь и сейчас. Или все-таки следовало уйти в глухое подполье, уехать за границу, наконец, перейти к более мирной деятельности, когда после поражений в декабре 1905 г. первая русская революция пошла на спад? А как думаете вы?

...Боевики, организовавшие освобождение Гольмана, ушли из дома, где он находился, для организации его дальнейшей перевозки. Они хотели сделать для него все самое хорошее. Но они уже ничего не могли для него сделать, потому что когда Павел остался один, дом окружила полиция.

...Сдаваться не имело смысла: все равно виселица. Власть не брала боевиков в плен. Пощады никто не просил и никто не ждал. Анархисты тоже расправлялись с полицейскими без всякой жалости. Только теперь у Павла было оружие. Он стал стрелять в окно, убил одного полицейского, второго тяжело ранил. Остальные открыли ответный огонь. Возможно, Павел был убит выстрелами полицейских, а может быть, не желая даваться им в руки живым, застрелился сам. На последней версии настаивали екатернинославские анархисты. Ему было 20 лет.

Даже мертвый, он вызывал у властей страх. И не удивительно. Узнав о гибели Гольмана, тысячи рабочих Екатеринослава и Нижнеднепровска побросали работу. Начались стихийные митинги. Тело его не выдали и матери, полиция похоронила убитого сама, на Севастопольском кладбище. Прослышав о тайных похоронах, туда стали стягиваться толпы демонстрантов, полиция нападала на них, были арестованные, раненые. Антибуржуазные акты боевого сопротивления вызывали в ту пору огромное сочувствие среди рабочих, тем более, что погибший был одним из них.

...Считается, в конце каждой статьи непременной нужно делать какие-то выводы, находить какую-то мораль и подводить итоги. Но почему-то нам не хочется так делать. Мораль пусть каждый ищет и находит сам. Павел Гольман прожил славную жизнь и умер славной смертью. Что еще вы хотели бы услышать?

1. Анархисты. Документы и материалы. Т.1. Москва 1998 г.

2. Н.Я.Деркач. По Этапам и Тюрьмам. http://socialist.memo.ru/

3. Роберт Курц. Манифест Против Труда. См. http://zhurnal.lib.ru/m/magid_m_n/istok.shtml

4. О Причинах Пассивности Пролетариата. Марлен Инсаров. http://zhurnal.lib.ru/m/magid_m_n/prolet.shtml

 «Строительство вопреки всему» («Аргументы и факты», 4 марта)

О незаконном строительстве в Воронеже шумят очень много. А вот настоящую «анти-стройку» чиновники решили узаконить.

Речь